📖 Читать книгу «Соперник Византии» онлайн

Изложение восьмое. Вторжение

1. Бой за Преславу

Вечером, после богослужения, Цимисхий собрал совет из стратопедархов, стратигов, друнгариев, начальников гоплитов и этерий и сказал:

- Я полагал, что скифы, ожидая нашего прибытия, успели уже сделать укрепления и заградить все проходы в тех тесных местах, по которым нам необходимо пройти. Вероятно приближение праздника Святой Пасхи было причиной беспечности мисян, и они не полагали, что вместо торжеств, предписанных великим праздником, игр и пиршеств они примут наши военные подвиги. Теперь надо воспользоваться этим, перейти все ущелья, дабы скифы не успели узнать о нашем приходе и занять своими войсками эти опасные для нас места, - Цимисхий перевел дыхание, глотнул вина, продолжил: - По переходе этих теснин я полагаю с помощью Божьей напасть на неприятеля нечаянно и с первого приступа взять Преславу, столицу Болгарского ханства. Одержав эту первую победу, нам уже гораздо легче будет обуздать бешенство русов.

Все молчали. Переглядывались. Кто-то скептически улыбался. Наконец статопедарх Василий спросил:

- А известно ли императору, что именно в этих местах греки часто терпели поражения? Именно здесь император Никифор I потерял свою голову вместе с короной.

К нему присоединился стратиг Михаил Вурц:

- Знает ли, базилевс, как болгары ловко прячутся среди скал и ущелий, пропускают передовой отряд разведчиков, но как только армия входит в ущелье, закрывают входы и выходы, заваливая их камнями? Только потому, что сын Никифора I находился в передовом отраде, он остался жив. А вся армия до сих пор взывает к небу. То же самое произошло с Юстинианом II и Феодосием III, и все в горах Родопы и Емы.

Цимисхий сделал еще глоток из золотого бокала и ответил:

- Неосторожные или слишком военные предприятия действительно всегда опасны и часто пагубны. Это очень известно мне, воспитанному с самой юности в военном стане, знающему истории походов всех императоров и одержавшему уже не одну победу, как вы знаете. Перед тем как предложить этот путь, наши следопыты прошли его дважды и уверяют, что нет никаких завалов и препятствий, даже подготовки к обвалам и ловушкам. Выпьем за благополучный исход!

Военачальники подняли такие же, как у императора, золотые бокалы.

- А теперь, - сказал Цимисхий, - вооружившись мужеством, не забывайте что вы - римляне, прежде побеждавшие всех неприятелей, следуйте за мной, докажите вашу храбрость!

В среду, на Страстной неделе, тридцатитысячная армия Цимисхия, благополучно преодолев горы, спустилась на равнину и расположилась на холме, укрепленном самой природой, потому что это возвышение было с двух сторон окружено рекой. По течению реки император поместил пехоту и конницу. Рано утром он приказал снять стан и громко трубить к сражению, бить в кимвалы и тимпаны. Огромный шум покрыл пространство, и войско кинулось к захвату Преславы. Но каково было удивление Цимисхия, когда он увидел длинную стену, построенную из красных щитов, преградивших доступ к столице Болгарии, ведь всего несколько часов назад ему сообщили, что дорога к ней совершенно свободна. Началось сражение, но греки не могли продвинуться даже на метр. Бой казался равным. Греки, а их число во много раз превосходило защитников, не могли пробить и щели, ибо на место упавших вставали другие или стена щитов стягивалась, закрывая брешь. Многочасовое терпение Цимисхия лопнуло, и он приказал бессмертным атаковать русов с левого фланга. Как только железная конница разорвала левый фланг, затрубил рог, и русы скрылись за первой крепостной стеной. Цимисхий приказал Иоанну Куркуасу двинуть вперед метательные и стенобитные орудия, которые стали рушить стены с разных сторон. К вечеру греки хлынули за крепостную стену, но наткнулись на дворцовый кремль с узкими проходами, возле которых росли горы тел. С утра император приказал бросать огонь на дворцовую площадь, и вспыхнул невиданный пожар. Русы вынуждены были выйти из города. Их осталось человек четыреста, но это были опытнейшие воины - варяги и русы. Но что такое? Они побросали щиты и оказались голыми по пояс. Но не образовали, как обычно, стену, а встали в два полукруга и, схватившись за руки, громко в экстазе запели:

Цимисхий спросил у Варда Склира:

- Что они делают?

- Они готовятся к битве, - ответил полководец.

- Голые?

- Да, Базилевс. Это вэринги. Когда я воевал в Сицилии против арабов-сарацин, у меня были эти самые воины-северяне. В окружении они никогда не сдаются.

- И все же, Вард, предложи им мир и свободу от моего имени.

Варда Склир пожал плечами, но направил коня к русам.

- Русы, вэринги, - крикнул он, - сложите оружие. За храбрость император дарует вам жизнь и свободу!

Прекратилась песня. Как один, вырвались из ножен тяжелые мечи. Когда Варда Склир вернулся к императору, тот спросил:

- Что это значит? - хотя сам и догадывался.

- Если бы они согласились, - ответил полководец, - они бы воткнули мечи в землю.

Русы вызывали самых сильных и храбрых на бой, но Цимисхий, скептически улыбнувшись, сказал:

- Это война, а не цирк. Расстреляй этих гладиаторов!

По звуку трубы выдвинулись в первый ряд лучники и стали расстреливать голых, беззащитных воинов. Но русы тут же подняли щиты и кинулись в атаку. В панике стрелки побежали, и только когорта тяжеловооруженных гоплитов смогла остановить нападавших. Трупы русов покрыли землю [152] .

Калокир, который во время захвата столицы Болгарии проводил время с царем Борисом в загородном доме, ночью исчез, а раненого Сфенкеля вынесли оставившие горящий город болгарские воины, переодев в крестьянское платье и покрыв телегу пологом. Царя Бориса Цимисхий приказал привести к себе.

Царь Борис явился в царском одеянии с короной и в красных сандалиях. Это был молодой человек высокого роста с рыжей бородой, и византийский император едва доставал головой до его плеча. Он встретил Бориса любезнейшей улыбкой, но сидя на его троне и указав на кресло, которое ранее занимал Святослав. Он начал разговор с того, что, назвав Бориса государем мисян, пришел не воевать с ними, а защитить от варваров-русов, поганых язычников, осквернителей святой церкви, разбойников и убийц. И что римляне вступили в их страну не для порабощения, а наоборот, для освобождения, и что только русов он признает неприятелями и только с ними ведет войну.

- Только не понимаю я одного, - заявил он, - почему болгары с оружием в руках встречают освободителя? Почему целые отряды мисян служат Святославу, не внимая призыву святой церкви. Вот и в этой битве они сражались вместе с русами против нас.

[152] Эта храбрость и самопожертвование варягов и русов ничуть не уступает подвигу трехсот спартанцев при битве у Фермопил против войск царя Ксеркса и атаке русских воинов при Плевне. Они так же достойны памяти.