— Это хорошо и все такое, но моя шея все еще под прицелом.
— Не волнуйся. Я сказала Матео, что ты мне как сестра от другого мистера. Он мудак, но он достаточно благороден и у него имеются дурацкие правила, которые он соблюдает, которые не включают в себя измену, очевидно. Он тебя не тронет.
— Николо тронет.
— Нет, если вы разведетесь. Это было змеиной целью с самого начала. — я опускаюсь на край. — Послушай. Ты уверена, что он изменил? Он отрицал это передо мной и снова перед тобой на днях, когда вы устроили грандиозную ссору. В моей квартире, заметь.
Ее щеки окрашиваются в насыщенный красный оттенок.
— Я видела, как он спал с женщиной, которая раскинулась на его груди в отеле. Какие еще доказательства мне нужны?
— И как ты оказалась в том отеле? В том конкретном номере?
Она уставилась на громких персонажей на экране телевизора, в ее глазах заблестели слезы.
— Я нашла визитную карточку отеля и чек о бронировании в кармане его пиджака. Менеджер отеля впустил меня в номер с помощью мастер-карты, как только я сказала ему, что я Лучано, а потом я обнаружила Матео с другой. С молодой девушкой, которой на вид было едва за двадцать. Я знаю, что у нас были проблемы с попытками завести ребенка и все такое, и он не совсем ласковый тип, но он также хорошо знает, что засунуть свой член в доступные дырки Нью-Йорка это жесткий предел для меня. Иногда я не могу поверить, что он мог так поступить со мной. В другое время я вспоминаю о неопровержимых доказательствах.
Я постукиваю по нижней губе.
— Эти веские доказательства подозрительны.
Кэролайн смотрит на меня из-под своих мокрых ресниц.
— Подозрительно как?
— В тот день, когда вы поссорились, Матео сказал, что его воспоминания о той ночи туманны. Он пошел на встречу с деловым партнером и выпил, но он прекрасно знает, что спал один и не прикасался к другой женщине.
— Матео скажет что угодно, лишь бы обмануть меня.
— Он не похож на человека, который что-то скрывает, Кэлли. Если бы он изменил, он бы прямо сказал об этом и применил силу, чтобы заставить тебя вернуться к нему. Но он вел себя как сдержанный герцог викторианской эпохи, ухаживающий за дамой. Не говоря уже о черных машинах его головорезов, которые преследуют тебя повсюду, чтобы ни один подонок вроде Делла Рома не смог положить на тебя лапу.
Она поджимает губы.
— Сука. Ты на моей стороне или на его?
— На твоей. Ясно, что ты страдаешь, учитывая все эти сладости, которые ты продолжаешь потреблять до нездорового уровня, и то, как ты становишься эмоциональной ни с того ни с сего.
Она морщится, облизывая торт, прилипший к пальцам.
— Ты заметила?
— Конечно, заметила. Так как насчет того, чтобы довести дело до конца, вместо того чтобы мучить себя и его?
— Я думала, твой босс Николо приказал тебе развести нас. Он будет охотиться за твоей головой, если узнает, что ты играешь в брачного консультанта.
— Николо не имеет значения.
Она по-девичьи ухмыляется, как тогда, когда мы обменивались подарками на Рождество, потому что единственными подарками, которые дарили нам наши семьи, были травмы.
— А я да?
Я прочищаю горло и продолжаю пить кофе.
— Боже мой, посмотри, как наш маленький чертик проникся ко мне чувствами.
— Не дави, Кэлли.
Она смеется и вскакивает с дивана, прижимаясь ко мне, на чертовом стуле. Мы едва помещаемся, но она обхватывает меня, как коала.