— Мы были незнакомы, и ты был немного угрожающим. Я спасала свою шкуру.
— Чушь. Есть что-то большее.
— В основном потому, что ты был угрожающим и напоминал мне моего отца, но также... потому что я боялась твоей реакции, если ты узнаешь мой реальный возраст. Мне все равно нужно было готовиться к экзаменам, так что.... да, я подумала, что самый безопасный вариант это уйти.
— Я все еще напоминаю тебе твоего отца?
— Нет. У тебя есть антисоциальные наклонности, но тебе не все равно. Он настоящий психопат, который ценит только собственную выгоду. — я делаю паузу. — Что ты на самом деле планировал сделать той ночью?
— Просто поджог в Ночь Дьявола.
— Ничего себе. Не могу поверить, что такой преступник, как ты, стал адвокатом.
— Я сделал это только для того, чтобы использовать закон в своих интересах. Я невиновен в любых обвинениях, которые могли бы обвинить меня в отстаивании справедливости.
Я смеюсь.
— Ты был по определению плохим парнем и спортсменом, да?
— Вполне. Нейту приходилось останавливать меня от совершения настоящего преступления с тех пор, как мы были подростками.
— Но он не был спортсменом.
— Нет. Он считал, что это ненужный, корыстный вид насилия.
— Ну, он не ошибся. Дай угадаю, парень, который был в костюме Джокера той ночью, тоже был спортсменом.
— Ты угадала. После той ночи он пытался заставить своих родителей заявить на меня за нападение и побои, но мой отец зашил им рты несколькими тысячами баксов.
— Уместен.
— Не совсем. Я мог бы зашить ему рот кулаком.
— Какой грубый. — я смотрю на то место, где его большой палец давит на мою руку, не в силах смотреть ему в глаза. — Ты сохранил что-нибудь с той ночи?
— Кроме Гвен?
Я перевожу взгляд на него, мой голос слишком низкий и уязвимый, на мой вкус.
— Кроме Гвен.
— Если ты спрашиваешь о маске Анонима, то Сьюзан выбросила ее, так как у нее имелась привычка портить мои вещи из презрения. Я узнал об этом только несколько дней спустя.
— Ох.
— Я выбросил всю ее коллекцию винтажной одежды на помойку в качестве мести, но этого было недостаточно. Эта сука должна уйти на дно.
— Ты действительно не хочешь забыть о Сьюзан?
— Не в этой жизни.
— Ты помнишь мою любимую цитату?
Его выражение лица смягчается, а в темных глазах загорается озорство.
— Если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя.
— Вся версия такова. Тот, кто сражается с монстрами, должен быть осторожен, чтобы самому не стать таким. И если ты долго смотришь в бездну, то бездна тоже смотрит в тебя. — я глажу его по лицу. — Не становись монстром, Кингсли.