Гвен назвала меня мамой.
Не прямо, но это близко.
— Что это за шум? — подозрительно спрашивает она.
Черт.
— Стакан, — говорит он без намека на то, что запыхался. — А теперь уходи или иди в свою комнату, чтобы я мог поработать.
— Но я хочу поужинать с тобой.
— Не сегодня, Гвен.
— Неважно. Вместо этого я приготовлю ужин для Нейта, и ты пожалеешь, что не согласился на мою компанию.
— Я буду жить.
— Скучной жизнью.
Я мельком вижу, как она тянется через прилавок, чтобы шумно поцеловать его в щеку, и я еще больше сжимаюсь в своем убежище.
— Люблю тебя, папа.
Его поза и выражение лица смягчаются.
— Я тоже тебя люблю, Ангел.
Я испускаю вздох, когда ее шум и шаги исчезают, но на всякий случай я остаюсь в укрытии еще немного.
— Ты агитируешь за второй раунд минета?
Кингсли ухмыляется, глядя на меня со своим потусторонним высокомерием.
— Если бы. Не могу поверить, что ты кончил мне в горло, когда наша дочь находилась так близко.
Я делаю паузу, вспомнив, как я назвала ее нашей дочерью. Дерьмо. Мне нужно взять себя в руки, потому что я начинаю верить в наши вещи.
Наше время.
Нашу работу.
Наши отношения.
Черт. Не на это я подписывалась.
— Я не собирался позволить ей снова меня обломать. Иначе я обломаю ее мужа еще хуже, чем это было до сих пор.
— Ты ужасен.
Я начинаю вставать и теряю равновесие из-за онемевших ног.
Я падаю на грудь Кингсли, и он хватает меня за талию и усаживает на стойку, а затем безапелляционно оказывается у меня между ног, задирая юбку до пояса.
Он расстегивает пуговицы на моей рубашке, с силой стягивает ее с моих рук и бросает на пол. За ней следует лифчик, пока я не оказываюсь полуголой и настолько готовой к его терзаниям, что это немного пугает.
— Жаль. — он вытирает мой рот большим пальцем, собирая оставшуюся там сперму, затем проводит им между моих губ. — Ты хорошо смотрелась на коленях.
— Ты единственный мужчина, ради которого я бы встала на колени.