Говоря это, я чувствовала лёгкую печаль и ничего больше. Ни злости на коварного убийцу, ни горечи расставания, ни страха перед неизвестным. Потрясение прошло и эмоции выжгло. Словно осознание собственной смерти даровало мне беспредельное спокойствие. Я простила себе всё, что могла простить: трусость, заблуждения, слабость — и отпустила грехи другим. Я была в конце пути и одновременно в его начале. И понимала: это гораздо, гораздо лучше, чем бесконечно топтаться на одном месте.
— Я пришла просить вас проводить меня в Орден.
Эпилог
Они сняли номер на втором этаже Ибельхеймской гостиницы, чтобы утром отправиться дальше, — куда именно, он не знал. Не успел составить план действий.
— Теперь ты отведёшь меня в голубые холмы? — спросила Альма, и он нахмурился:
— Голубые холмы?
— Там ведь живут урубы?
— Урубы?
— Да, такие как ты. Демоны.
Он посмотрел на неё недоуменно, и в полумраке глаза сверкнули зелёным колдовским пламенем.
— Такие как я? Но я не демон.
— Не демон? А кто же?
Он тяжело опустился на стул и провёл рукой по грязной столешнице, проложив в пыли чистую дорожку.
— Не знаю. Теперь уже не знаю.
Повисло молчание, неловкое для Альмы, но незаметное для него. Когда он вынырнул из мыслей, девушка ещё стояла около кровати и растерянно комкала подол юбки.
— Ты устала. Не хочешь прилечь?
За секунду нерешительность на лице Альмы сменилась испугом, и он понял, о чём она подумала.
— Не волнуйся. Я тебя не трону. Теперь всё будет хорошо.
За мутным окном, наполовину закрытым фанерой, сгущалась ночь. Погас последний фонарь внизу у входа. Из темноты доносились редкие пьяные выкрики и ржание привязанных к столбам крыльца лошадей.
— Я умею заклинать животных, — сказала Альма, раздеваясь за деревянной ширмой. Платье измаралось, когда он повалил её на землю, спасая от фургона, не успевшего затормозить. — Если будешь распускать руки, я заставлю таракана — а они здесь, уверена, есть — залезть тебе в ухо.
Он рассмеялся. Впервые за последние двадцать лет.
— Тебе не о чем беспокоиться.
— Я серьёзно.
— Я тоже. Считай меня своим ангелом-хранителем.
— Не знаю, кто это такие. Отвернись.
Он отвернулся и на всякий случай закрыл глаза: в оконном стекле могло мелькнуть отражение, а ему хотелось честно выполнить просьбу. Скрипнула отодвинутая деревянная ширма. Мимо, в сторону кровати, прошелестели шаги. Зашуршало поднятое одеяло.
Он отсчитал две минуты и позволил себе посмотреть на девушку. Та лежала к нему спиной, завёрнутая так, что не было видно даже волос.
— Почему-то у меня такое ощущение, — сказала Альма, когда он снова упал в свои мысли, — такое ощущение, будто…
— Будто что?
Она вздохнула, зашевелилась в своём коконе и закончила, словно удивлённая: