«Не хотела… меня?»
Эстер скривилась. Всё это время он смотрел на неё сквозь призму самообмана, а теперь словно прозрел. Не было в её глазах ни страсти, ни нежности. Не было. Ни тогда, ни сейчас.
— Как можно хотеть такое? — ответила она, и её рот дёрнулся в брезгливой гримасе.
Молох попятился. Его словно ударили. Размазали об стенку, как насекомое. Швырнули под колёса грузовика.
Получается, он её принуждал? Заставлял делать то, что ей было противно? Он почувствовал слабость, непреодолимое желание на что-нибудь опереться.
— Почему же ты соглашалась? Почему не швырнула чёртову записку мне в лицо?
Губы Эстер задрожали, и она отвернулась, обхватив себя руками.
— Не надоело меня мучить? К чему эти игры?
— Какие игры? Я не знаю, откуда взялись записки. Я их не писал.
— Не писал? Это твой почерк!
Молох развернул бумагу — не заметил, как смял её в кулаке, — и снова пробежался взглядом по строчкам. Мерзость! Самая настоящая. И Эстер думала, что эту гадость ей посылает он. О боги!
— Почерк ничего не стоит подделать магией.
Молох тяжело рухнул в кресло и закрыл лицо руками.
Каким грязным извращенцем, должно быть, представляла его любовница.
— Я выясню, кто это делал.
О да, он найдёт подонка и не оставит от него мокрого места. Оторвёт голову и сыграет ею в футбол.
— Мне так жаль.
Удовольствие тоже было наигранным? А стоны? Всё было притворством от начала и до конца? Пока он наслаждался близостью, Эстер... терпела? Справлялась с отвращением? А что если своей страстью, своей несдержанностью он причинял ей боль? Этого он не вынесет. Просто не переживёт.
Эстер стояла, обнимая себя за плечи, и смотрела в пол.
— Значит… я могла не спать с тобой?
Молох вскинул голову. Вцепился в край стола так, что дерево затрещало.
— Я могла с тобой не спать? И мне бы ничего за это не было?
— А что могло за это быть?
Бездна! Он насильник! В самом страшном сне Молох не мог вообразить худшего сценария. Захотелось побиться головой об стену.
Эстер плакала. Слёзы текли и текли по её щекам.
Инстинктивно Молох потянулся к ней, чтобы успокоить, но любимая отшатнулась, посмотрела волком, и он снова обречённо упал за стол.
Она его не хочет. Никогда не хотела. Близость с ним была ей противна.
Руки задрожали.
Всё это время… Всё это время он её насиловал. Любимую женщину!
— Ты думала.... думала, что я тебя шантажирую?