<center>***</center>
Как-то раз Не Мин Цзюе вернулся в Нечистую Юдоль и обнаружил в главной зале Не Хуай Сана, стоящего подле дюжины складных вееров, расписанных золотой краской. Все веера лежали в раскрытом состоянии, и Не Хуай Сан любовно поглаживал их, мурлыча себе под нос и сравнивая затейливые надписи на каждом. На лбу Не Мин Цзюе тотчас же проступили вены: «Не Хуай Сан!»
Не Хуай Сан рухнул на колени.
Он и впрямь в ужасе опустился на колени, и лишь поднявшись на ноги, робко пролепетал: «Б… Б… Брат».
Не Мин Цзюе спросил: «Где твоя сабля?»
Не Хуай Сан нерешительно промямлил: «В… В моей комнате. Нет, на площадке для тренировок. Нет, я… надо подумать…»
Вэй У Сянь почувствовал, что Не Мин Цзюе едва ли не возжелал разрубить его на части прямо здесь и прямо сейчас: «Ты повсюду таскаешь с собой дюжину вееров, но и при этом даже не знаешь, где твоя сабля?!»
Не Хуай Сан торопливо выпалил: «Я сейчас же побегу и найду ее!»
Не Мин Цзюе ответил: «Нет нужды! Что толку, если ты ее найдешь, – все равно ничему не научишься. Иди и сожги все это!»
Не Хуай Сан побледнел от страха. Он поспешил сгрести веера в руки и взмолился: «Брат, не надо, пожалуйста! Это мои подарки!»
Не Мин Цзюе стукнул ладонью по столу, проделав в нем длинную трещину: «Кто прислал их тебе? Скажи этому человеку немедленно показаться мне на глаза!»
Раздался чей-то голос: «Я».
Цзинь Гуан Яо зашел с улицы. Не Хуай Сан мгновенно просиял, словно узрел своего спасителя: «Брат, а вот и ты!»
В действительности же Цзинь Гуан Яо было не под силу успокоить Не Мин Цзюе. Однако, как только он появился, гнев того незамедлительно перекинулся на него одного, не оставив возможности побранить кого-либо еще, поэтому утверждение, что Цзинь Гуан Яо и впрямь спас Не Хуай Сана, вполне имело смысл. Не Хуай Сан восторженно ликовал и без устали приветствовал Цзинь Гуан Яо, попутно собирая веера. Не Мин Цзюе же, наблюдая за действиями своего младшего брата, пришел в такую ярость, что едва ли не расхохотался. Он повернулся к Цзинь Гуан Яо: «Не дари ему всякую бесполезную ерунду!»
Не Хуай Сан в спешке уронил пару вееров на пол, но Цзинь Гуан Яо подобрал их и вложил ему в руки: «Увлечения Хуай Сана довольно изысканны. Он с упоением занимается каллиграфией и живописью, а вовсе не слоняется без дела. Почему ты называешь его страсть «бесполезной ерундой»?»
Не Хуай Сан закивал головой, подобно болванчику: «Да-да, брат прав!»
Не Мин Цзюе возразил: «Но для главы Ордена эти занятия совершенно бесполезны».
Не Хуай Сан сказал: «Я не хочу быть главой Ордена. <i>Брат,</i> ты – наш глава, а я не собираюсь им становиться!»
Однако заметив сверкнувший взгляд своего старшего брата, он тут же затих. Не Мин Цзюе обратился к Цзинь Гуан Яо: «Зачем ты пришел?»
Цзинь Гуан Яо произнес: «Наш второй брат упомянул, что оставил тебе гуцинь».
Лань Си Чэнь преподнес Не Мин Цзюе гуцинь, когда играл для него «Песнь Очищения» в Нечистой Юдоли, помогая взять себя в руки и стать более сдержанным. Цзинь Гуан Яо продолжил: «Брат, сейчас Орден Гу Су Лань находится на решающей стадии восстановления Облачных Глубин. Ты не разрешаешь нашему второму брату навещать тебя, поэтому он научил меня «Песни Очищения». И я надеюсь, что даже несмотря на то, что я не столь искусен, как он, все же смогу несколько умиротворить тебя».
Не Мин Цзюе отрезал: «Занимайся лучше своими делами».
Но Не Хуай Сан, напротив, выглядел довольно заинтересованным: «Брат, что это за песнь? А можно мне послушать? И кстати, то ограниченное издание, что ты подарил мне в прошлый раз…»
Не Мин Цзюе выкрикнул: «Возвращайся в свою комнату!»
Не Хуай Сана тут же как ветром сдуло, впрочем, умчался он не в свои покои, а в гостиную, где Цзинь Гуан Яо оставил для него подарки. Не Мин Цзюе же немного отвлекли, и ярость его постепенно сошла на нет. Он посмотрел на Цзинь Гуан Яо, чье лицо выглядело весьма изнуренным, а одежды с «Сиянием средь снегов на груди» - пыльными: вероятно, он проделал весь путь от самой Башни Кои. Не Мин Цзюе помолчал, а затем вдруг сказал: «Садись».
Цзинь Гуан Яо слегка кивнул и послушно присел: «Брат, если ты беспокоишься о Хуай Сане, то ласковые увещевания принесут не меньше толку. Почему ты ведешь себя подобным образом?»
Не Мин Цзюе ответил: «Он останется таким же, даже если к шее его приставить лезвие сабли. Похоже, он так и будет вечным болваном и размазней».
Цзинь Гуан Яо возразил: «Хуай Сан вовсе не болван и не размазня. Просто его душа жаждет совсем иного».
Не Мин Цзюе спросил: «А ты, конечно же, ясно распознал, чего жаждет его душа?»
Цзинь Гуан Яо улыбнулся: «Все верно. Разве не в этом я особенно силен? Единственный, кого я не могу распознать – это ты, брат».