я ничего не слышала, стояла и благодарила Бога за то, что все в порядке. Главное, он жив.
Этот сумасшедший вихрь смеси радости, благодарности, облегчения кружил меня до тех
пор, пока мы не подошли к его палате, и я стала как вкопанная.
- Зайдём? - интересуется Роман у дверей палаты Марка. Крик боли в душе начал
понемногу утихать, возвращая трезвость моим мыслям. Все вернулось на свои круги.
Паника улеглась, меня начинает отпускать, и здравый смысл берет верх.
- Нет, - качаю головой и отхожу назад. Вдруг понимаю, что все таки я не готова. Не готова
сейчас сказать ему о том, что простила, что я все забуду, что начнём все сначала. Он не
поверит мне и выставит за дверь. Почувствует себя уязвлённым от беспомощности своего
положения. Что я только из чувства жалости и сострадания к нему готова все простить. Не
примет меня. Марк не изменился в моих глазах, он просто каждый раз заставляет
меняться меня. Заставил стать другой, повзрослеть, поумнеть. Вывернул всю мою душу
наизнанку своим признанием! До сих пор я стойко держалась, хотя почва медленно
уходила из под ног от его невыносимо любимых синих глазах, в которых видела любовь
ко мне, к нашему ребёнку и все равно прогоняла его колкими и едкими словами.
Причиняя боль ему, я причиняла и себе. Так на меня непохоже! Что за любовь такая
безумная, одержимая, отчаянная?!
- Ты ведь простила его? - тихо произносит Рома, и я кусаю щеку изнутри до слез, просто
кивая в ответ. - Тогда чего ты боишься? - сжимает челюсти, в упор глядя на меня.
- Себя... своих чувств, своей любви... что вдруг однажды, - перевожу дыхание, - все
повторится. Я не смогу пережить это еще раз. Должна думать о малышке, а не о своей
любви, - говорю тихо, но готова кричать. Под рёбрами невыносимо саднит, сдавливает в
тиски от панического страха. Стараюсь выровнять дыхание, чтобы не впасть в истерику и
устроить всемирный потоп. - Пожалуйста, давай уйдём? - в звенящей тишине больничного
коридора мои слова разносятся эхом. Опускаю взгляд на дрожащие руки и прижимаю их к
животу, поглаживая. Малышка снова шевелится внутри.
- Как скажешь, - слегка прижимает к себе за плечо. Разворачиваемся и выходим на
прохладный ночной воздух. Идём к машине, как вдруг неожиданно меня окликает
знакомый женский голос. Оборачиваюсь и вижу Марию под светом уличного фонаря,
рядом стоит большой внедорожник Марка. Лев помогает Тамаре Николаевне, усаживая на