теперь как сторожевой пёс на привязи охраняешь! Она вообще собиралась мне
рассказывать? - не знаю, для чего задаю столько вопросов Турчинову, может просто
хочется выговориться, но он поражает меня своими ответами. Откуда он все это знает!
- В тот день..., - совсем неуверенно начинает говорить, - ... когда вы... я привёз Ярославу к
вам в офис, - прочищает горло, - она ехала поделиться с вами неожиданной новостью.
Всю дорогу от клиники она молчала. Для нее самой это стало шоком. Вы бы видели, как
она бегала от одного врача к другому и доказывала, что это не ее анализы, что это ошибка.
Но после... как она вышла с кабинета УЗИ, держа в руках маленький снимок, она поверила
специалистам.
И вот сейчас я реально задыхаюсь. Снимаю через голову галстук, закрываю глаза,
понимая, что после услышанного меня словно окунули в лидокаин. Чувств нет, в
отключке. Только одна обреченность. Понимаю, что проиграл битву, но не сражение. Мне
нужно бороться за своих девочек. Ведь...
- Дочь? - не выдерживаю. Хочу маленькую копию своего любимого котёнка.
- Да, Марк Дмитриевич,
Реву на весь салон машины, проводя руками по волосам.
- Разворачивайся, - гневно приказываю, но Лев не тормозит, продолжает движение, - у
тебя проблемы со слухом или с восприятием? - ещё больше раздражаюсь.
- Марк Дмитриевич, может не стоит? Ярослава и так на нервах, а если ещё вы... ей
нежелательно...
- Ты прав! - перебиваю и соглашаюсь. - Но все равно разворачивайся, едем в "Облака"
Меня кидало из стороны в сторону, пока мы ехали по вечерней Москве. Я реально не
знал, как все изменить. Как будто стою на краю пропасти, одно неверное движение, и я
либо падаю, либо взлетаю. Все в руках котёнка. Ключи от нашего маленького рая у неё.
Рай с ней, нашей девочкой. С уверенностью могу сказать, что малышка - плод любви.
Частичка нас. Только...это не прибавляет моей уверенности. Яська не простит. Безмерно
благодарен ей, что после всего произошедшего она не избавилась от беременности. Хотя, я бы понял и это. Сейчас понимаю, что мое предательство хуже ржавого ножа, вогнанного
в спину. Моя девочка. Любит меня козла. И я ее. Их. Очень сильно. Явно что из-за
беременности она не собирается меня прощать, а то давно простила бы, еще тогда, когда
таскался к ней каждый день домой, умоляя дать единственный шанс. Сейчас можно было