бы Марк только знал, что я готова разрыдаться, лишь бы он убрался из моей квартиры и
моей жизни. Каждый раз, глядя на него, мне нестерпимо больно. За себя, за своего
неродившегося малыша, за то, что у нас такой непрошибаемый папа. Ему плевать на мои
просьбы, он только поглощён собой.
- Ты можешь держаться от меня подальше, Марк? - смотрю ему прямо в глаза и вижу
сползающую улыбку. Он становится серьёзным. Моя выдержка трещит по швам. Делаю
глубокий вдох, переводя дыхание.
- Не могу. Я люблю тебя! - его голос проникает глубоко в сознание, затрагивает сердце.
Все внутри меня дрожит от бури душевных терзаний.
- Как долго ты готов доказывать мне свою любовь? Готов ли ты кричать на весь мир о
своей любви, а не мне одной? - знаю, что он никогда не решится озвучить свои чувства ко
мне и показать свою слабость перед друзьями, близкими. Это ниже его достоинства. Марк
широко раскрыл глаза, глядя на меня в недоумении. - Думаешь, это очередная моя
глупость?
- Ты хочешь, чтобы я на каждом углу кричал о своей любви? - отходит от меня на шаг
назад, упираясь в дверь спиной.
- Тебе не нужен ответ на этот вопрос, - мой голос срывается от прожигающего пламенного
взгляда.
- Хочешь так показать свою власть и контроль надо мной? А ты уверена, что тебе будет
нужен такой никчемный мужчина? - продолжает гнуть свою правду, приподнимая
вопросительно бровь и убирая руку в задний карман джинсов.
- А ты уверен, что тебе нужна такая глупышка как я? - сверлит меня взглядом. - Поэтому
просто уходи, на меньшее я не согласна, - хмурится и кивает головой, не произнося ни
слова, уходит.
Документы готовы, помещение выбрано. Договор аренды заключён. Мария, как только
узнала о моих планах, сразу же уволилась из журнала и стала моей правой рукой.
Помогает во всем. Лев не удивился, узнав о продаже машины, но зато новость о журнале
стала для него неожиданностью. Он не задавал лишних вопросов. Молчала и я. Марк
пропал. С последнего его визита в начале июля, когда не смог ответить на мой вопрос, готов ли он кричать о своей любви, прошло почти два месяца. Ну вот, Марк, ты - сдался.
А как твердо и уверенно убеждал меня в обратном. Было горько осознавать, что его