специалистов. Приём к моему гинекологу уже меньше, чем через неделю, а я продолжаю
упиваться своей слабостью и разбитым состоянием. Беру себя в руки. Ведь малыш не
виноват, что его мама так отчаянно и слепо влюбилась в его папу и бежала на красный
свет, не успевая за ним. Что плавилась в его бездонных голубых глазах и тонула в их
глубинах. Шла за ним, слепо веря, пока не поранилась и не сломалась пополам. Все
пройдёт, обязательно. Я верю в лучшее, ведь вера живет во мне. Я однажды чуть не
потеряла ее, но в этот раз не позволю ей так легко уйти от меня. Просто я была невезучая.
Выбирала не тех людей, не тех подруг, не тех мужчин. Но этот холодный месяц май
расставил все на свои места. Я буду сильней и с каждым днём буду дышать, глубоко
вдыхая кислород, как когда-то вдыхала живительную силу любимого. Я все переживу, и
новая я, что проснулась во мне с зародившейся жизнью, заставляет мое израненное сердце
биться.
Вымотанная утомительно долгим днем я возвращаюсь домой с клиники. Расплачиваюсь с
таксистом и выхожу, роясь в сумочке в поисках ключей. Поднимаю голову и вижу свою
бывшую подругу. Марина стоит в тёмных джинсах и белой футболке с ярким принтом.
Курит. Вижу, как дрожит сигарета в руке, как она сжимает пальцами ключи от машины
под грудью. Смотрю в ее бледное и отёкшее от слез лицо и у самой непроизвольно
подступает влага. Делаю шаг вправо, хочу ее обойти и спрятаться в своё укрытие. Она
бросает сигарету и кидается ко мне.
- Слава, прости меня! Пожалуйста, выслушай! Я могу все объяснить! Умоляю! - отчаянно
с надрывом кричит и падает на колени, пытаясь обхватить их руками.
Только я не понимаю, как можно понять, что они сотворили с Марком? Предательство!
Ему нет причин и объяснений. Слова не нужны и не важны. Все уже сделано! Это уже
ничего не изменит. Закрываю руками уши, не в силах вынести оглушающий и
раздирающий вопль отчаяния, что рвётся из неё. Молча отхожу назад, нервно качая
головой. Не могу, я не готова. Не сейчас. У меня просто нет сил.
- Простишь?! Ты ведь его простишь?! - кричит, давясь слезами, что душат ее, - я
совершила глубочайшую роковую ошибку, признаю и прошу меня выслушать! - Марина,
всегда такая уверенная в себе, стоит сейчас на коленях и рыдает, умоляя дать ей шанс все
объяснить. Они с Марком сделали больно не только мне, но и Миллеру. Я же видела, как