«Дай слово, что это больше не повторится».
Она в упор взглянула на меня — вернее, даже не на меня. Сквозь меня. Ее мысли блуждали где-то очень далеко, в стороне от реальности, в которой ее тело изменяло форму. На лбу у нее вздулась вена, ногти превратились в когти.
«Я ничего тебе не должна. Катись к черту!»
«Убирайся из моего дома», — негромко произнес Бек.
Криста так и сделала. Она изо всех сил хлопнула стеклянной дверью; в кухне задребезжала посуда. Несколько секунд спустя дверь открылась и закрылась снова, на этот раз куда тише: Бек двинулся за ней.
Помнится, тогда уже было достаточно холодно, и я боялся, что Бек превратится в волка на всю зиму, а я останусь один в доме. Страх заставил меня проскользнуть из передней в гостиную, и в этот миг раздался громкий хлопок.
В дом, дрожа от холода и страха превратиться в волка, тихо вернулся Бек и осторожно, точно стеклянное, положил на стол ружье. И тут он увидел меня. Я стоял в гостиной, обхватив себя руками.
В ушах у меня до сих пор звучал его голос, когда он произнес: «Не трогай это, Сэм».
Голос был глухой. Вымученный. Он ушел к себе в кабинет и до вечера просидел за столом, положив голову на руки. Когда стемнело, они с Ульриком отправились на улицу, о чем-то вполголоса приглушенно переговариваясь; в окно я видел, как Ульрик отправился в гараж за лопатой.
И вот теперь я лежал в постели с Грейс, а где-то там, на улице, бродил Джек. Из вспыльчивых людей не выходит хороших оборотней.
Пока Грейс была в школе, я съездил к Беку. Перед домом не было машины, и в окнах не горел свет; у меня не хватило духу зайти внутрь и посмотреть, давно ли он пустует. В отсутствие Бека, который всегда обеспечивал безопасность стаи, кто мог держать Джека в узде?
У меня перехватило горло от непрошеного чувства ответственности. У Бека был сотовый телефон, но я не смог вспомнить номер, как ни напрягал память. Я уткнулся лицом в подушку и взмолился про себя, чтобы Джек никого не покусал, потому что боялся, что, если он станет угрозой, у меня не хватит духу сделать то, что нужно.
Глава 21
Сэм
57 °F
Когда на следующее утро зазвонил будильник, который Грейс завела на без четверти семь, чтобы не опоздать в школу, я мгновенно подскочил на постели, как и накануне, разбуженный его мерзким электронным писком. В голове у меня перепутались обрывки снов: волки, люди, окровавленные челюсти.
Грейс безмятежно промычала что-то нечленораздельное и по шею натянула на себя одеяло.
— Отключи его, ладно? Я сейчас встану. Еще секундочку.
Она перевернулась на другой бок, так что из-под одеяла осталась торчать лишь ее макушка, и преспокойно продолжила спать, как будто приросла к матрасу.
Ну вот. Я проснулся, а она нет.
Я прислонился к спинке кровати и замер, наслаждаясь тем, что она, такая сонная и теплая, лежит рядом. Я осторожно погладил ее по волосам, начиная от лба, вокруг уха и заканчивая основанием длинной шеи, где волосы походили не на волосы, а скорее на младенческий пух, торчащий в разные стороны. Этот мягкий пушок, которому еще только предстояло превратиться в волосы, завораживал меня. Ужасно хотелось наклониться и легонько, совсем легонько куснуть ее за шею, чтобы она проснулась и можно было ее поцеловать, и тогда она опоздала бы в школу, но из головы у меня не шли Джек с Кристой и остальные люди, из которых вышли плохие оборотни. Интересно, если я пойду к школе, получится у меня выследить Джека с моим ослабшим нюхом?
— Грейс, — прошептал я. — Просыпайся.
Она негромко засопела, что, видимо, можно было истолковать как «отвяжись».
— Пора вставать, — повторил я и пальцем пощекотал ее за ухом.
Грейс взвизгнула и шлепнула меня по руке. Проснулась.
Наше совместное утреннее времяпрепровождение уже становилось уютно привычным. Пока сонная Грейс ходила в душ, я засунул в тостер по рогалику для каждого из нас и с горем пополам запустил кофеварку, а сам вернулся в спальню. Слушая, как Грейс фальшиво поет в душе, я натянул джинсы и принялся рыться в комоде в поисках не слишком девчачьих носков, которые можно было бы позаимствовать.
И тут я непроизвольно ахнул. Под аккуратно сложенными носками лежали фотографии. Снимки волков. Нас. Я осторожно вытащил из ящика всю пачку и вернулся к кровати. Спиной повернувшись к двери, как будто был занят чем-то предосудительным, я дрожащими пальцами принялся перебирать фотографии. Видеть их глазами человека было странно. Кое-кого из них я даже мог соотнести с их человеческими именами: тех, что были постарше, они всегда превращались раньше меня. Бек, крупный, крепкий, серо-сизый. Пол, черный и аккуратный. Серый с буроватым отливом Ульрик. Корноухий Салем с вечно слезящимся глазом. Я вздохнул, хотя и сам не понимал почему.
Дверь у меня за спиной распахнулась, впустив в комнату клубы пара, пахнущего мылом Грейс. Вошла и сама Грейс, она положила голову мне на плечо, и я ощутил ее запах.
— Что, себя разглядываешь? — спросила она.
Мои пальцы, перебирающие фотографии, застыли.
— А что, я тут тоже есть?
Грейс обошла кровать и присела лицом ко мне.