– Потому что хочу знать, что если буду делать так, то стану е динственным, кто будет
прикасаться к тебе.
Дилан втянул мой большой палец между своих губ. А когда выпустил его на свободу,
сказал:
– Ты ужасно требователен для того, кто отказывал мне на каждом шагу. У меня даже
нет твоего номера телефона.
Я оставлял поцелуи вдоль его челюсти.
– Да. Но у тебя есть я. В моем трейлере. Наедине.
– И это должно заставить меня что?
Мои губы теперь были у его уха, и я мазнул языком по нему, вызывая «яйце–
покалывающий» стон из Дилана.
– Это должно заставить тебя возбудиться.
Я не мог остановить себя от пощипывания мочки его уха, а когда сделал это, бедра
Дилана дернулись вперед, вызывая именно такую же реакцию у меня.
Боже, чертовски нереальные ощущения от него, прикованного к твердой поверхности
моим телом. Я хотел втереться в него весь и ослабить боль между ног. Но сначала о главном.
– Ты не ответил мне, – прошептал в его ухо.
Дилан повернул голову и когда наши взгляды встретились, он пропыхтел:
– Нет, он недолжен касаться меня, нет, он не будет касаться меня…А теперь, твою
мать, ты уже прикоснешься ко мне? Ты сводишь меня с ума.
Я знал, что улыбка, которая изогнула мои губы, должно быть, была близка к дикой,
потому что эти слова, которые вырвались изо рта Дилана, довели меня до безумия.
Его нетерпение только добавляло возбуждения, которое уже опаляло кровь,
несущуюся по моим венам, и я перенес одну руку вниз между наших тел к медной застежке
его ремня.
– А теперь кто требовательный?
Ладонь Дилана вцепилась в мои бицепс, пока я продолжал свою работу по
расстегиванию его штанов.
– Еще винить меня будешь? – спросил он. – Я думал об этом с ночи субботы.
Когда потянул его «молнию» вниз, я слегка провел своими губами по его.