что Эйс Локк наблюдает за мной. Я чувствовал это.
Возможно, это прозвучит глупо, но в ту секунду, как я сел, до каждой проходящей
минуты, глаза Эйса были зафиксированы на мне, как чертов лазерный прицел. Я понимал это,
потому что с каждым встающим человеком, который представлял себя, становилось все
ближе и ближе к месту, где сидел Эйс, и я мог видеть периферийным зрением, что он смотрел
на меня.
Какого черта? Как будто я недостаточно нервничал. Он и в правду собирался
устроить сцену из–за того, что произошло на улице? Я уж точно не надеялся на это, мое
первое впечатление об одном из моих кумиров быстро опускалось.
Когда мужчина рядом с Эйсом встал на ноги и представился, мне стало интересно – я
это все надумал? Может, я страдал от беспокойства первого дня и навоображал, что Эйс
пялился на меня. В смысле, ну, правда, с чего бы одному из голливудской элиты вообще
смотреть на меня? Если только он не планировал попросить режиссера уволить меня… Ох,
твою ж мать. Он же не собирался этого делать? Блять.
Я перевел взгляд на Эйса, когда парень рядом с ним – мда, я вообще не запомнил его
имени – сел на место, и прежде чем встать Эйс сделал еще один глоток своей воды и то, как
перекатывался его бицепс, сразу же заворожило меня.
Черт возьми. Я был окружен подтянутыми парнями – черт, Дерек, мой друг и тренер,
дома во Флориде, был подтянут, но этот парень даже его мог побить. Мне казалось, что я не
смогу даже обхватить этот бицепс руками. Просто, вау.
Когда Эйс опустил бутылку и наклонился в сторону, чтобы поставить ее на пол, он
поднял свою голову, и я точно не ошибся в том, что он перехватил мой взгляд в этот раз,
потому что уголок его рта дернулся вверх в чертовски–самодовольной улыбке, как будто он
знал, что только что поймал меня…ну, что я таращусь на него.
Проклятье.
Эйс встал на ноги и скользнул руками в карманы своих джинсов, пока оглядывал
группу. Потом он высвободил улыбку, настолько дерзкую и широкую, что вы ничего не
смогли бы поделать с трепетом от его уверенности. У парня ее сполна.
– Привет, парни, я – Эйс, – сказал он, и я был не единственным, кому, очевидно, это
заявление показалось излишним, если смешки и « да неужели» комментарии являлись