– Пытаюсь решить, перешел ли ты черту или это вроде как сексуально воровать мой
номер из списка контактов помощника продюсера.
Могу сказать, что Дилан вдоволь наслаждался этим, подкалывая в меня слегка, после
моего, безусловно, скотского поведения с ним сегодня днем.
– Знаешь, ты мог бы просто попросить его у меня, – сказал Дилан, и я мог представить
его улыбающиеся губы, когда он сверкал ухмылкой в мою сторону.
– Я просил, – напомнил ему, – но ты был слишком занят, разыгрывая недотрогу в тот
день.
– Ха! Ты пошутил, да?
Я был безмерно доволен собой, пока шел к своему плюшевому, большому дивану и
садился на него. Потом сбросил обувь, пока Дилан продолжал говорить в мое ухо.
– Я не разыгрывал недотрогу с тех пор, как мы познакомились. Но…если хочешь
поговорить о том, как у меня стояло с тех пор, как мы познакомились, то это совсем другая
история.
Эта свобода, отсутствие фильтра, и я снова нашел в себе желание говорить все, что
хотел, не раздумывая над каждой деталью, которая вырывалась из моего рта.
– Эм, ой. Я зашел слишком далеко? – спросил Дилан. – Прости, плохая привычка.
Я покачал головой, ненавидя то, что был настолько зациклен на себе, что теперь
заставил его зацикливаться на своих чертовых словах.
– Нет, нет. Не извиняйся, – сказал ему и расстроенно выдохнул. Почему это не может
быть легче? Ведь должно быть легче, да?
– Эйс?
– Да, прости. Просто потерялся на минуту.
– Да ничего. Не хочу, чтобы бы тебе было неуютно. Я просто пошутил. Но был
серьезен о плохой привычке. Моя семья сильно…отличается, намного больше открыта, чем
большинство других семей. Полагаю, можно сказать, что я побочный продукт этого.
Он моментально привлек мое внимание. Это первый раз, когда Дилан предоставлял
мне что–то вроде личной информации, а я был жаден до всего, что мог бы узнать о нем.
– В смысле они отличаются? Ты кажешься довольно нормальным для меня.
– Пожалуйста, хватит комплиментов. От этого пухнет моя голова.