Я держал телефон на расстоянии от своего уха, пока он старался убедить меня, что это
стоит того, и реклама будет только заграницей.
Господи, может мне нужно нанять шеф–повара, думал я, пока разглядывал скудно
расфасованную еду и контейнеры с овощами. Я захлопнул дверцу и сказал:
– Роджер. Я не буду этим заниматься. А теперь, что еще у тебя есть для меня?
Когда он заговорил о «вечеринке водки» в Вегасе, на которой меня просили
присутствовать, я приободрился.
– Я пойду. Добавь в расписание.
Усевшись на барный стул за кухонным островком, я попытался проигнорировать
последний раз, когда пил водку и с кем ее пил . Мой взгляд переместился к месту, где был
организован бар на вечеринке. Я не мог винить «лимонную каплю» в том, что произошло
позже в моей спальне, и даже сейчас я не жалел, хоть и понимал, какое произвел впечатление
на Дилана недавно. Черт, я понимал, что вел себя, как мудак, но не мог открыться перед
парнем, потому что знал, что никогда не буду доволен тем немногим, что смогу получить от
него.
– Эйс? Ты слушаешь меня?
– Ага, Роджер, я понял. Вегас через три недели и реклама для «Ролекс».
– Я бы хотел, чтобы ты серьезно пересмотрел…
– Мне пора бежать, к херам геморройную мазь, – сказал я, а потом нажал на
завершение звонка и швырнул телефон на столешницу. Проклятье, я настолько был
раздражен, сидя в своем пустом доме на восемь спален, и был недоволен тем, что это первый
раз, когда эта пустота переводилась, как одиночество.
Чертов Дилан. Парень абсолютно завладел моей головой. Он и его предложение
приготовить мне ужин заставило зарычать не только мой желудок, но и меня, сидящего и
жалеющего себя. Я уставился на телефон, который лежал и молча издевался надо мной.
Потому что внутри, под Д. Прескот был номер человека, которому я так усиленно не хотел
звонить.
Это глупо. Разве вся причина моего каминг–аута была не для того, чтобы я добивался
того, кого хотел? Того, о ком не мог перестать думать? Кого–то, как Дилан?
Угу, замечательно в теории. Но как Кенни и даже Шейн быстро напомнили мне, что у