танцполе похоже смесь из нескольких моих коллег по съемкам, а вон там вдалеке, справа от
стойки бара накачиваются шотами самые безумные ублюдки, которых ты когда–либо
встречала. Так же известные, как мой тренер и команда каскадеров. Взять их.
Шейн постукивала пальцем по своим губам и принимала решение.
– Выбираю, выбираю. Что ты думаешь, Пейдж?
Пока девочки разрабатывали свою сетевую стратегию, я отвернулся от них, мой
пристальный взгляд снова опустился на главный вход.
И только мысль «Хватит уже. Иди и наслаждайся вечеринкой» промелькнула у меня
в голове, двери снова распахнулись, и вот тогда я увидел его. Такое ощущение, что музыка,
грохочущая из стереосистемы, стихла, когда Дилан Прескот, наконец–то, пересек порог и
ступил на мою территорию.
Боже, даже то, как я думал о нем, было так не свойственно мне. Я испытывал
собственнические…жадные чувства к нему. Я хотел его здесь, в моем доме. Здесь, в моих
владениях, и я знал, что не имел на это прав. На самом деле, у меня были нулевые права,
учитывая, что он прибыл в мой дом с другим мужчиной. Но, как только я заметил во что
Дилан одет, единственное стало очевидным – он одевался, думая обо мне. Потому что
именно этот мужчина, стоящий на пороге моего дома, был почти идеальной копией моей
фантазии с билборда.
Волосы Дилана были уложены в сексуальный ирокез. Но самое главное, благодаря
чему было понятно, что он делал это целенаправленно, – была коварная кожаная куртка,
обнимающая его стройное тело, как вторая кожа. Это та же куртка, которая была на нем на
рекламе. Я узнал ее по пряжке на воротнике, которая болталась не застегнутой по обе
стороны от его шеи, и в своих фантазиях я всегда представлял его, нависающим надо мной в
тех чертовых «Кельвинах», пока я использую пряжку, чтобы потянуть его на себя.
Черт. Это так сексуально.
Не осознавая, что делаю, я сделал шаг вперед к ограждению и потянулся к
деревянным перилам. Я обхватил пальцами гладкую поверхность, и когда мой взгляд
сосредоточился на двух мужчинах, теперь уже стоявших у меня в прихожей, Шейн подошла
ко мне и сказала:
– Ладненько, который…О, мой Бог.