дотянуться и не взять его.
Я положил руки на руль до того, как сделал бы что–то дебильное, например, схватил
бы его, и потом повернулся, чтобы посмотреть на Дилана, склонившегося вперед и
оценивающего стереосистему. Ладно, это достаточно безопасно. Ему нравилась моя машина.
Я могу поговорить об этом. Не то, чтобы я не катал своих друзей раньше. И даже если я не
планировал везти его домой, никакого вреда это не нанесет. Я же не зайду внутрь. Ничего
подозрительного… правда?
– Тебе нравится? – спросил я.
Дилан повернул голову, чтобы оглядеть меня, и его глаза, эти его поразительные
чертовы глаза, сверкнули озорством.
– О, да. Мне нравится.
В тот момент я не смог сдержаться. Я засмеялся. Проклятье, а я–то думал, что это я
самоуверенный.
– В смысле, машина.
– Да…так и есть, – ответил он, а потом нажал на кнопку. Тяжелые ритмы
классического рока запульсировали в динамиках. – Оооо. Обожаю эту песню! – проорал он,
его правая рука отстукивала по двери ритм.
Я баловал его всего две секунды, прежде чем осознал, что понятия не имел, где он
живет. Я потянулся к громкости и убавил ее. И потом, когда он нахмурился, я сказал:
– Адрес.
– Ах, да. Это может помочь, – он оттарабанил адрес жилищного комплекса, который я
хорошо знал. Черт, почти все, кто приезжали в Голливуд попробовать свои силы в актерском
мире, проводили некоторое время в этих квартирах. Забавно то, что они были…
– Те, что вниз по улице?
Когда Дилан засиял, было чудом, что я нашел свой язык, чтобы спросить:
– Ты буквально живешь в двух минутах отсюда?
– Эй, я пытался сказать тебе, что могу дойти пешком.
– Никто, блять, не ходит в Лос–Анджелесе пешком.
Дилан закатил глаза, и будь я проклят, если не захотел сейчас иметь право объяснить
ему все.