перебрасывает свою задницу через забор.
– Эйс…
– Да, да, Софи впустит ее.
– Погоди. Софи все еще твоя домработница? Я думала, что ты уволил ее задницу,
потому что она каждый раз ломала что–то, проходя мимо?
– Я должен был. И я сделал. Уже девять раз, но будь я проклят, если она не начинала
плакать и рассказывать мне о том, как сильно маленький Джонни хочет играть в бейсбол в
этом сезоне, и как маленькая Мария, на самом деле, хочет одну из этих детских духовок на
свой день рождения, и что она не сможет себе позволить продолжать кормить их
безглютенновым дерьмом, если потеряет свою работу, и мать твою, я просто не могу
справиться с этим.
– Ох, милый. У тебя есть сердце.
– Конечно, есть. Хотя, не такое уж большое, поскольку я позволил уйти дворецкому,
но… – сказал я.
– Ну, иногда об этом тяжело помнить со всем этим новым жестоким отношением,
которое выплескивают по телевизору и в желтой прессе. Не помню, чтоб ты так… нервничал,
когда мы встречались.
Истинная правда.
– Ну, тогда все, что требовал образ плохиша, – сексуальная девушка в моих руках. Но
после своего открытия миру, я должен переосмыслить свой образ.
– Ну, образ дерзкого, маленького засранца подходит тебе.
Я фыркнул.
– Маленького?
– Ты прав. Огромного. Массивного. Самого большого, что я когда–либо видела…
– Достаточно.
– Ииии, думаю, достаточно ласк для твоего эго на сегодня.
– Со всей справедливостью, я не свое эго хочу приласкать, но ты сделала мое утро
лучше, в любом случае.
– Фу. Езжай на свою встречу…
– Чтение сценария.