***
Час, полный желудок
и
горячий секс в душе спустя, я чувствовал себя охренительно–
фантастически. И не только физически. Дилан, наконец, начал открываться и судя по той
настойчивости, с которой он охранял свое прошлое, я понимал, что то, что он расскажет
позже, будет тяжело слушать. Похоже, тяжелый груз будет снят с его плеч. Как будто стены,
за которыми мы усиленно прятались, начали рушиться. И я не совру, если скажу, что
страшно впускать кого–то, но у меня было безошибочное предчувствие, что это будет более
чем стоить того.
Я стоял у раковины в ванной, аккуратно сбривая последний участок щетины на своей
щеке, а затем ополоснул лицо и вытерся. Когда я не нашел своего крема после бритья, я
вышел, чтобы достать пузырек, который должно быть все еще лежал в моей сумке, и краем
глаза, мельком заметил Дилана. Он стоял перед стеной из окон, вглядываясь в Стрип, ничего
кроме полотенца на его узкой талии, как и у меня, и пока я восхищался подтянутыми
мышцами его спины, мне снова стало интересно, как черт возьми он стал вообще моим.
Как будто он мог услышать мои мысли, Дилан оглянулся через плечо, его улыбка
растянулась шире, пока те потрясающие ямочки не выскочили наружу. Я не мог вспомнить,
что собирался сделать, но это было не столь важным, как подойти к мужчине, вид которого
был лучше, чем все окрестности.
– Итак, чем займемся сегодня? – спросил я, обнимая его за талию сзади. – Может, на
вертолете полетаем над городом и Гранд–Каньоном, перед возвращением домой?
Дилан рассмеялся, и его голова опрокинулась на мое плечо.
– Ничего не можешь делать скромно, да?
Моя рука змеей проскользнула вниз по его животу поверх бедер и накрыла его через
полотенце.
– В последнее время нет.
– Господи, Эйс.
– Что? – спросил я, убирая руку и ухмыляясь. – Сам спросил.
– Нарываешься на неприятности.