прежнему будешь смотреть на меня так, как смотришь прямо сейчас.
Большие, голубые глаза Эйса ни на секунду не отрывались от моих, и когда он
почувствовал, что это все, что я расскажу, его серьезный взгляд сменился на любопытный, и
он спросил:
– И как я смотрю на тебя?
– Прямо сейчас?
– Да.
Мои губы дрогнули.
– Как будто я очень, очень, очень, очень, очень, очень нравлюсь тебе. И еще, будто ты
надеешься, что я прямо сейчас заткнусь и съем свой бекон и блинчики до того, как они
остынут.
– Проклятье. Это так заметно? Нужно поработать над покер–фейсом.
– Умоляю, не надо. Мне необходимо иметь возможность читать тебя в любое время, –
попросил я, моя рука поднялась к его затылку и потянула вперед. И до того, как мои губы
встретились с его, он слегка отстранился, выражение его лица снова стало серьезным.
– Ты уверен? – спросил он, и ему не нужно было говорить больше, чтобы я понял, о
чем он.
– В этом вся суть, так ведь? В тебе и во мне. Ты оказал мне доверие, которое я готов
оказать тебе. Я хочу этого.
Его ладонь обхватила мою щеку, и когда его губы мазнули по моим в легком–как–
пушинка поцелуе, он ответил:
– Спасибо.
А затем мои губы накрыли его, жадно и беспощадно, когда я оседлал его колени и
заставил упасть спиной на кровать. Довольный стон вырвался из его горла, и его руки
опустились на мою задницу и сжали ее, перед тем как…
Блять, скинуть меня с себя на другую половину матраса.
Посмеиваясь над моим недоуменным видом, он встал на ноги и подошел к тележке с
завтраком.
– Хватит пытаться завалить меня на кровать. Ты съешь эту сосиску, которую я купил
специально для тебя, черт возьми, или я засуну ее в твою глотку лично.