будет лучше всего сделать это перед ужином, таким образом, на пути не появится никаких
тарелок или бокалов, которыми можно будет запустить в меня.
– Ладно, – сказал я, когда взгляд Дилана метнулся к конверту, который я положил
перед собой. – Итак, как ты знаешь, у меня есть планы для нас на сегодня.
– Очень таинственные планы…до сих пор. Должен сказать, что мне чрезвычайно
любопытно, что там в конверте. Это очень напоминает «Миссия: Невыполнима»
Я расхохотался на это.
– Да? Ну, полагаю тем, что все очень…секретно. Но для этого была причина.
Дилан откинулся на спинку своего стула и прошелся взглядом по мне так, что мой
пульс ускорился. Господи, о чем он думает…
– И какая причина? – спросил он.
Я напомнил себе о роли на сегодня, для этого я должен сыграть, как намеревался, и
мне нужно контролировать все – начиная с этого момента. Я открыл конверт и достал
документы, потом вынул ручку из кармана своего пиджака. Когда я положил бумаги на
столик и аккуратно опустил на них ручку, я поднял взгляд на него.
– Потому что это место эксклюзивное
Дилан прищурился, наклонившись вперед и глядя вниз на бумаги на столе, и я
мысленно пнул себе под зад за то, что не налил выпить, прежде чем начинать все это. Я был
уверен, что это помогло бы мне с нервозностью.
Тишина в номере была оглушительной, пока я ждал хоть какой–то реакции от него.
Хоть что–нибудь от человека, чья голова склонилась над документом, который я положил
перед ним. Когда он поднял свой взгляд на меня, с откровенным любопытством в нем, любые
страхи, которые были у меня, испарились.
Дилан не был расстроен. Он не был раздражен. Но ему было любопытно.
У документа не было названия, лишь тот же символ, как на ключ–карте, которую я
показывал ему ранее. Они ничего не давали, но требовали полного молчания и
конфиденциальности, которую ты выбираешь, чтобы посетить, что бы там, твою мать, они не
предлагали нам.
Ты подписывался на то, о чем ничего не знал, и надеялся и молился, чтобы это не
было чем–то незаконным.