была дверь одного цвета со стеной. Единственная причина, по которой было действительно
понятно, что это дверь, – темная ручка с замком, прилагающаяся к ней.
– Да, вижу, – сообщил ему и подошел к двери, за которой, каким–то чутьем я знал,
стоял он.
– Открой ее, Дилан. Сейчас же.
Да, мать твою. Это новая властность Эйса, которая распространялась повсюду,
заставляла мой член пульсировать, а ладони потеть. И пока тянулся к замку на двери, я
задавался вопросом – куда именно приведет меня этот день и вечер в итоге.
***
Как только остался один, я положил конверт на журнальный столик, а потом
дождался, когда Чарльз позвонит мне и даст знать, что Дилан добрался в безопасности. У
«Syn» был роскошный президентский люкс, он располагался в дальнем крыле здания и к
большой радости связанный с номером рядом с ним, и как только мне дали отмашку, я уже
был на телефоне, требуя от Дилана открыть эту дверь.
Я не был уверен, откуда взялась эта самоуверенность, которая, я чувствовал, исходила
от меня. Но с того момента, когда глаза Дилана вспыхнули от тех цветов, которые я подарил
ему дома, у меня появилось безумное желание стать тем, кто контролировал бы каждую
унцию его удовольствия, что он испытает в эти выходные. И еще я заметил, как ускорялось
дыхание Дилана, и краснели его щеки каждый раз, когда я отдавал новый приказ, и не
собирался позволить пропадать зря такой реакции.
Ни хрена подобного.
Я собирался в полной мере воспользоваться тем, что Дилан Прескот, казалось,
переставал контролировать себя, когда дело касалось меня – не больше чем я, когда дело
касалось его, впрочем.
– Открывай, Дилан. Сейчас же, – произнес я в трубку, остро нуждаясь увидеть его,
несмотря на то, что прошло меньше сорока пяти минут с нашего расставания в аэропорту.
– Зачем? Ты соскучился по мне?
Наглый засранец, подумал я, уперевшись головой в дверь и ухмыльнувшись.
– Возможно.
– Возможно? Ну, тогда, ты не захочешь узнать, что на твое требование открыть дверь