ее рта, она применяла к ним. – Я лично ручаюсь за место, которое вы украсите своим
присутствием сегодня, и обещаю, что документ, который ты подпишешь железобетонный,
как и все кто причастен к этому, и они больше потеряют, чем ты, так что спорю на твою
задницу, что все их рты запечатаны. Эти люди элита из элит, и это немного похоже на
Бойцовский клуб – в том смысле, что первое и самое важное правило клуба, ты не
упоминаешь о Бойцовском клубе.
Я протяжно выдохнул, а потом кивнул.
– Да. Хорошо. Ты права.
– Естественно, я права. И если я когда–нибудь направлю тебя в неверную сторону,
Шейн лично выколет мне глаза. Я предпочитаю не доводить до подобной лажи.
– И ты была там?
Когда Пейдж не ответила сразу же, я подумал, что разъединился звонок, но потом она
сказала:
– Ты слышал это? Насколько сильно я только что закатила глаза? Да, я, блин, была
там. Даже несколько раз, на самом деле. Можно подумать я отправила бы тебя к волкам, не
проверив все лично для начала.
Я быстро подписал в конце соглашения, а потом запихнул бумаги обратно в конверт.
– Ладно, подписано, запечатано, и надеюсь, это место выполнит свои обещания.
– Ой, выполнит. Повеселитесь ребята в Вегасе.
Пихнув телефон обратно в карман, я посмотрел в темное, тонированное окно на
гордо–возвышающийся «Syn» перед нами, и улыбнулся про себя. Не могу дождаться, когда
сорву крышу Дилана.
***
Я прикончил бокал охлажденного белого вина в тот момент, когда машина только
двинулась на выезд из ангара. Небоскребы на Лас–Вегас Стрип сверкали, как драгоценные
камни под бликами солнца, открывая вид на горы в отдалении. Это что–то нереальное,
смотреть через заднее окно долбанного Майбаха, пока мы проносились мимо казино, которые
я видел только в фильмах.
Взяв свой телефон, как и всякий турист, я щелкал каждое казино, которое мы
проезжали.