– Да, но я не про это…
Эйс процеловал чувственную дорожку по моей челюсти.
– Я догадываюсь, о чем ты говоришь. Но будь я проклят, если начну наши отношения
с тобой с подписи юридических документов.
Все мое тело задрожало и от ласк и от его слов, но в то же время я понимал, что то, что
он делал – рискованно. Он невероятно доверял мне, и я откинулся назад, чтобы найти его
глаза.
– Эйс, это…я...я не знаю, что сказать.
От его потрясающей улыбки мой желудок перевернулся. Потом он провел пальцами
по моей щеке и приподнял мою голову вверх, чтобы поцеловать в губы.
– Тогда ничего не говори. Я понимаю, это безумие, но впервые за долгое время, я
нашел того, с кем хочу разделить все. Я хочу узнать тебя, каждую твою сторону. И чтобы
воплотить это, мне нужно доверять тебе. А я не смогу сделать этого с куском бумаги,
стоящим между нами, – он прикусил мою нижнюю губу, а когда его глаза закрылись, он
продолжил. – Я не хочу, чтобы что–то стояло между нами.
Мой пульс вышел из–под контроля из–за его слов, когда я понял, что впервые в жизни,
я тоже не хотел, чтобы между нами что–то стояло. Никаких секретов. Никакой лжи. Никаких
бумаг, угрожающих друг другу. И когда через динамики послышался голос пилота, который
сообщал нам, чтобы мы занимали свои места, поскольку вырулим на взлетную полосу в
любую секунду, я отстранился от Эйса и прошептал.
– Спасибо.
– За что?
Когда мы оба заняли места по обе стороны столика, сервированного на двоих, с
вазочкой с красной розой на нем и бутылкой вина в ведерке, я понял, что глубоко увяз в нем.
Настолько глубоко, что боялся того, что произойдет, если он когда–нибудь отпустит меня.
Я потянулся, взял его руку в свою и сжал пальцы.
– За то, что стал гораздо большим, чем я мог себе представить.
Он поднес костяшки моих пальцев к своим губам и поцеловал их, а три минуты спустя
мы парили в воздухе над Бербанком, направляясь в неизвестность.
***