– Да, сэр, – она просияла, и это было свидетельством, что даже люди, которые
работали на Эйса, похоже, не моги противостоять его очарованию. – Вам двоим лучше пойти
и устраиваться на местах. Фил сказал, что мы выдвигаемся минут через пять.
– Спасибо, Гейл.
– Не за что, – сказала она, когда Эйс повернулся лицом ко мне, а я стоял совершенно
ошеломленный.
– Слышал даму: вам лучше пойти и занять свое место, мистер Прескот.
Когда дверь за Эйсом начала закрываться, он пошел на меня с явным намерением в
глазах, и я автоматически отступил на шаг.
Он с ума сошел? Гейл же здесь.
Эйс потянулся к бейсболке и стянул ее и парик со своей головы, и отбросил их на одно
из роскошных, кожаных кресел, продолжая наступать.
– Что ты делаешь? – спросил я себе под нос, когда он потянулся ко мне, перехватил за
шею и потянул на себя.
– Я говорил тебе снаружи, что хочу поцеловать тебя.
Я положил ладонь на его грудь и покачал головой.
– Но, что насчет… – я посмотрел поверх его плеча туда, где Гейл суетилась, готовя
самолет к взлету. – Что если другие увидят?
Эйс коснулся моих губ своими, и мой рот приоткрылся. Боже, мне просто
необходимо, чтобы он начал думать, и поскорее, потому что с тем, что он творил со мной, я
не смог бы придумать ни единой причины, почему не могу зацеловать до потери сознания
мужчину, который дразнил мои губы своим языком.
– Кто, Гейл? Все на этом самолете подписали соглашение о неразглашении. Им платят
очень щедро, чтобы они ничего не видели.
Я отстранился головой немного назад и покачал ей.
– Что? – спросил Эйс.
– А ты не забыл кое–что?
– Ммм, – он нежно поцеловал меня, и мои пальцы сгребли фланель его рубашки. –
Нет, не думаю. У меня есть самолет, бутылка моего любимого вина охлаждается, чтобы ты
попробовал: Domaine de la Romanee–Conti Montrachet. Тебе нравится Шардоне?