сказала.
– Стой, повтори еще раз.
– Заезжала Бренда, и с ней была стопка журналов, со всей той рекламой, в которой ты
давно снимался, и…
– Погоди, она вышла? Как она нашла вас? – спросил я, мой голос повышался, даже не
смотря на то, что кто–то как будто перекрыл мне кислород, вынуждая сердце биться в два
раза чаще в груди. Когда Солнышко начала отвечать, я быстро переключил телефон с
громкой связи и поднес его к своему уху.
– Они освободили ее за прилежное поведение, ну, так она сказала. Но она нормально
выглядела. Вся вычищенная и …
– Мне похрен, как она выглядела…
– Я знаю…
– Так что, она решила, что может сорваться и прилететь, чтобы поздороваться? – моя
рука тряслась, и я ощущал обеспокоенный взгляд Эйса, но не мог думать ни о чем другом,
как о том, что женщина, которая украла мое детство, заявилась на порог дома моих
родителей.
– Просто успокойся на секундочку, чтобы мы смогли обсудить это…
– Успокоиться? Какого хрена она хотела?
И тогда Солнышко произнесла четыре слова которых я боялся с того дня, как попал в
приемную семью.
– Она хочет узнать тебя.
***
Я никогда прежде не видел Дилана таким напряженным и расстроенным, и от
умоляющих звуков, которые я смутно слышал из телефона, его мать тоже. Он сжимал
телефон до побелевших костяшек, а его челюсть сжалась настолько сильно, что я
запереживал, как бы он не сломал зубы.
– Этого никогда не произойдет, – сказал он, а когда я положил свою руку на его бедро,
чтобы успокоить, он вздрогнул, и это вынудило меня отстраниться и предоставить ему
немного пространства.
– …и она понятия не имеет, где ты, и никогда не узнает, пока ты не решишь иначе, –