– Другими словами, – добавил он. – Я не стану ночевать у тебя дома, и не говорю, что
мы вернемся ко мне или о чем–то еще инкриминирующем.
– Так значит, мне нельзя будет засунуть свой язык в твою глотку, пока мы где–то там
будем?
– Ну…по крайней мере, пока мы не доберемся до того места, куда собираемся.
– Я заинтригован.
– Я заметил, что ты последовал моим инструкциям, – сказал Эйс, а потом потянулся
через консоль, чтобы потеребить пальцами отворот моей куртки.
Я приподнял на это брови.
– Это были требования, насколько я осведомлен. А не инструкции.
– Одно и то же.
– Нет вообще–то. Требования – то, что является обязательным, необходимым
условием. А инструкции – направление или приказ. Чего, как мы оба знаем, я не всегда
придерживаюсь.
Эйс наклонился в мою сторону, и когда меня окатило его одеколоном, я вдохнул и
закрыл глаза.
– О, а я и не знал об этом. Каждую инструкцию, которую я давал тебе, ты выполнял
очень…
– Осторожнее, – предупредил я, распахивая глаза.
Он сверкнул своей идеальной улыбкой и сказал:
– Рьяно. Ты очень рьяно следовал им.
Я посмотрел на его губы и отчаянно захотел поцеловать их, но помнил о правилах.
Даже несмотря на то, что мы сидели в машине с настолько затемненными окнами, что ничего
не рассмотреть внутри, кто–то мог наблюдать. И уже будет сложно сказать, что ты просто
идешь куда–то со своим приятелем или другом, когда тебя поймают с языком засунутым в
рот так называемого друга.
Я прочистил горло и положил ладонь на его грудь, отталкивая его подальше от себя,
пока не натворил что–то глупое, как, например, схватиться за эту цепочку, дернуть его
вперед и растерзать.
– Оставайся там, пожалуйста.