– Это стандартная процедура, чтобы прикрыть твою задницу.
– Моя задница вполне прикрыта всегда, но спасибо.
– Ох, Ради Христа, ты хочешь все похерить? Я говорю об уроне, который этот парень
может нанести твоей карьере.
– Я мог бы пошутить насчет «похерить», но воздержусь. И Дилан не просто какой–то
парень, так что никакого потенциального ущерба, который ты надумал, не будет. Он не
какой–то голодный–до–денег незнакомец, который готов продать меня газетчикам.
– Это ты так думаешь.
– Правильно, я, мать твою, так думаю. Так что окажи мне услугу и поверь в то, что я
знаю, что делаю.
Роджер ничего не ответил, но тяжелое дыхание, которое я слышал на проводе,
означало, что он все еще обдумывает это и на все сто не согласен. Что было нормальным. Он
и не должен. Моя жизнь, мой выбор, и он должен либо согласиться, либо держать свое
мнение при себе.
– Позже поговорим, – наконец, выдал он.
– Без проблем.
Завершив вызов, я зашагал перед ступеньками трейлера, постукивая телефоном по
своему бедру. Я понимал, что они хотели сказать. Правда, понимал. И обычно, я первым
говорил кому–либо в своей личной жизни, что нужно подписать это дерьмо, но все, что
связано с Диланом, просто кажется…другим. Я никогда не вступал в отношения, которые не
начинались с какого–то рода формального соглашения, что вынуждало довериться двум
сторонам. Эти люди не стали бы держать свой язык за зубами, просто потому что хотели бы
этого. Они делали это, потому что должны, иначе получат иск на миллионы долларов.
Я не хотел ничего начинать с Диланом на фальшивой ноте и хотел знать, что могу
доверять ему, и он может доверять мне, и что мы вместе по правильным причинам. Я хотел
знать, что мужчина, которого я выбрал, честный, и каждая частичка моего существа
подсказывала мне, что это правда. И только по этому я отказался от его подписи в
соглашении. Я вступал в это без подстраховки, так сказать, но разве не это делают все, когда
становятся уязвимыми перед кем–то другим?
Если влюбиться – самый пугающий шаг, который может сделать человек, то я был