Смелый, – самое точное слово для Дилана, потому что я не знаю больше ни одной
чертовой души, которой хватило бы смелости сказать подобное в нескольких дюймах от
моего лица. И, черт возьми, от этого я захотел его только больше. Я нацелился на этот
нахальный рот и кивнул.
– Постараюсь.
Губы Дилана изогнулись, и он выпрямился, проводя пальцами вдоль края машины
пока уходил, и я мог бы поклясться, что расслышал, как он сказал:
– Особенно потому, что на мне твои любимые «Кельвины»… Увидимся завтра,
выпендрежник.
Позже этим же днем, я направлялся в парк «Temescal Canyon», чтобы встретиться с
Кенни, своим другом и тренером. По требованиям экшн–сцен в «Мятеже 2» было важно,
чтобы я поддерживал лучшую форму, какую возможно, что означало дополнительные часы в
спортзале и, этим днем, подъем по каньону. Я заскочил домой, чтобы быстро переодеться и
сменить тачку, а когда я заехал на парковку на своем черном Range Rover рядом с джипом
Кенни, я увидел его, прислонившегося к грузовику со скрещенными руками и лодыжками в
ожидании меня.
Когда я выбрался из машины, Кенни сказал:
– Вовремя появился. Я уже начинал подумывать, что меня кинули.
Я обошел машину сзади, и когда он поднял руку, я ударил по ней, притянул его в
дружеские объятия и хлопнул по спине.
– Хорош жаловаться. Ты же знаешь, какое хреновое движение в это время суток.
– Здесь в любое время суток хреновое движение.
Разве это не правда. Клянусь, с каждым годом становится только хуже. Всегда
кажется, что каждый человек, который проживает в Лос–Анджелесе, выезжает на дорогу в
любое время, когда ты торопишься попасть из пункта А в пункт Б, и сегодня никакой
разницы.
– Ой, но у тебя появился шанс насладиться солнцем и природой.
– Да здесь долбанное пекло. Мы и трех шагов не сделали, а я вспотел так, будто
пробежал пять миль, – сказал Кенни.
Пять миль, как смешно. Если бы мы побежали куда–то, это бы было в лучшем случае