Я был, как и всегда, поражен тем фактом, что он хотел пройти через весь этот цирк. Я
продолжал думать, что в тот день, когда я разговаривал по телефону с Шейн, при этом
уставившись на сексуального мужчину на билборде, произошел какой–то несчастный случай,
и теперь я жил во сне, лежа на кровати в коме. Потому что, каковы были шансы, что именно
этот мужчина войдет в мою жизнь, в итоге окажется геем, а теперь проводил каждую ночь в
моей постели, или я в его? Это и в правду в какой–то степени нереально.
– Итак, сколько? – спросил Дилан, пока перелазил с заднего сидения.
– Чего? Фотографов? Сегодня только один. Но этот не отступит.
– Он будет дожидаться тебя, все время пока мы будем внутри?
– Пока не появится экстренный репортаж. Скрестим пальцы.
– Так значит, мы в основном будем надеяться, что какой–то еще несчастный дурак
перетянет все внимание на себя.
– Ага, в основном.
Мы смеялись, пока шли к черному входу в ресторан моего друга. И когда я придержал
дверь открытой для Дилана, он двинулся ко входу, но остановился между мной и дверным
проемом, и мое сердце бешено забилось.
Он подарил мне улыбку почти застенчивую, а затем сказал:
– Я просто хотел сказать, пока не забыл, что люблю смотреть на тебя. По любому
поводу. Даже просто уверить себя в том, что я не придумал, что ты настолько сблизился со
мной.
И в тот момент, именно сейчас, я понял, что пройду через ад и рай, чтобы быть с этим
мужчиной. Или, как сейчас, закрою весь ресторан.
– Эйс!
Знакомый баритон Матео достиг моих ушей и вынудил оторвать взгляд от сильного
взгляда Дилана, который удерживал меня. А когда я обернулся, чтобы увидеть моего
коренастого, итальянского друга приближающегося к нам, я сделал то, что никогда не делал
прежде. Я потянулся к руке Дилана и взял ее в свою. Это был такой простой жест, но когда
наши ладони встретились, а пальцы переплелись, я оглянулся на него и уловил розовый
румянец, вспыхнувший на его щеках. Дилан прекрасен. И сегодня он был целиком моим.
Когда тяжелая рука хлопнула меня по плечу, я поздоровался с другом, который