– Видимо он не против, когда ты психуешь. Ему даже нравится. Довольно сексуально,
когда ты выходишь из себя.
– Так значит, ты заводишься, когда люди кричат на тебя?
– Никто не кричит на меня, – ответил я, делая шаг ближе и притягивая наши тела друг
к другу. – Никогда.
– Никогда? Должно быть, всегда сложно добиваться того, что ты хочешь.
– Ох, тяжело, очень, – я взял его руку и положил его поверх своего напряженного
члена, а когда он не отстранился, я продолжил – Но только недавно я получил то, что на
самом деле хотел.
– И что это?
– А как ты, твою мать, думаешь, – мои ладони поднялись к каждой стороне его лица, а
потом я склонился и втянул его нижнюю губу в свой рот. Он не отстранялся, но и не отвечал.
– Тебя, – прошептал в его губы и нежно поцеловал. Рот Дилана был неприступной
крепостью, но я знал, что добьюсь своего…в конце концов. И конечно, натянутая полоска его
губ смягчилась под моими и, когда они разомкнулись, а мой язык нырнул внутрь, я
заклеймил его своим.
Отступая с ним назад, пока его спина не врезалась в стену, я выцеловывал каждую
частичку злости и обиды, направленных в мою сторону. И пока я занимался этим, мои
пальцы тоже принялись за расстегивание его куртки и штанов. Его губы были голодными, а
ладони впились в мою задницу, крепче вжимая меня в него, и когда он охнул напротив моих
губ, я отступил на шаг и улыбнулся
– А теперь, – произнес я, стягивая мокрую футболку через свою голову и позволяя ей
упасть на пол громким шлепком. – Раздевай свою сексуальную задницу и забирайся в мой
душ. Пожалуйста.
Дилан прищурился.
– Ты не можешь просто поцеловать меня и все исправить, знаешь ли.
– Да, могу. Есть выражение «поцеловаться и помириться», если что. А учитывая, что
ты только что назвал меня своим парнем, то, я бы сказал, имею на это право.
– Я не это имел ввиду.
Мои губы изогнулись.