смоги исследовать его, как на аукционе.
– Прозвучало так, как будто ты что–то знаешь об этом.
Я раскрыл рот, чтобы опровергнуть это заявление, но потом вспомнил, как однажды
ночью несколько лет назад я вытащил Дерека на сцену, чтобы собрать несколько тысяч
баксов для благотворительности.
Эйс склонил голову вбок, изучая меня.
– Интересно. Ты становишься все более интригующим с каждым твоим словом. Или
лучше молчи, в таком случае.
– Полагаю, я здесь исключительно ради твоего развлечения, – сказал я дерзко, пихая
сценарий в задний карман своих джинсов.
Эйс подошел на пару шагов ближе, и хоть мы и были на одном зрительном уровне, его
совершенный размер казался колоссальным. Он был устрашающим, а взгляд его глаз –
парализующим. Я застыл на месте, когда он понизил голос и произнес:
– Будь осторожен с обещаниями, Дилан. Я могу просто подловить тебя на них.
Я знал, что должно быть выглядел настолько ошеломленным, насколько себя
чувствовал, потому что губы Эйса растянулись в чувственной ухмылке, и он продолжил
говорить, очевидно понимая, что у меня нет ни единого хренового слова. Вообще. Ни.
Одного.
– Знаешь, эта небольшая игра забавная и все в таком роде, да и задница Расса не плоха.
Но не сомневаюсь, что ты в белых боксерах «Кельвин Кляйн» и сексуальной, кожаной
куртке остановишь весь долбаный трафик.
Когда смысл его слов осел в моей голове, я воспроизвел их снова. Один раз. Второй. А
потом мои глаза расширились. Да ни за что он не имел ввиду…
– На самом деле, обидно, что твои волосы отрежут. Только так я всегда представлял
тебя в своей голове, когда бы ни проезжал мимо того члено–дразнящего билборда с тобой,
который наклеен на Голливуд и Хайланд, – он замолчал, а потом обошел вокруг меня, и в тот
момент, когда наши плечи соприкоснулись, он прошептал, – Увидимся завтра, Дилан.
***
Есть что сказать об откровенностях? –
раздумывал я, пока выходил на улицу из