этим правилам.
– Но ты нарушил их, – сказал Дилан, подтягивая свои ноги к груди. – Я видел твою
пресс–конференцию в прошлом году с каминг–аутом. Это был невероятно смелый поступок.
– Смелый? Ни черта он не смелый. Это было для того, чтобы очистить практически
разрушенную жизнь Шейн.
– Шейн? Так рыжая милашка с твоей вечеринки Шейн?
Я глотнул своего напитка.
– Да, именно она. Я нашел ее самостоятельно, как сваху, потому что решил, что готов
завести отношения с кем–то, даже тайные. Но ее босс выдал меня, и Шейн потушила этот
огонь, прикрыв меня. В качестве «бороды»5, так они это называют. Но я не осознавал, что
помогая мне, она разрушала свое собственное счастье, причиняя боль тому, кем дорожила. И
когда я узнал об этом…Ну, разве я мог потащить ее за собой на моем же тонущем корабле?
Нет, это не был смелый поступок. Это было правильным решением.
– Хотя не похоже, что это доставило тебе неудобства. В смысле, насколько я могу
судить. У тебя, по–прежнему, осталась карьера, и люди знают…
– Потому что снимки со мной и моим парнем не мелькают во всех журналах. Это не у
всех на виду, так что они решили, что все пройдет. С глаз долой, из сердца вон. Половина
Америки не хочет видеть героем боевиков – гея, а мужчины – основная аудитория – не станут
платить, чтобы посмотреть на это.
Взгляд Дилана смягчился на моих последних словах.
– Таким образом, даже после публичного каминг–аута, ты все еще…в ловушке в
каком–то смысле.
Я поднял напиток, который он смешал для меня и сделал большой глоток жидкости,
перед тем как кивнуть.
– И именно по этой причине за тобой такой безумный хвост, куда бы ты не пошел?
Они все ждут, чтобы первыми обнародовать эту новость?
– Угу, – я провел по тыльной стороне своей шеи. Черт, я не хотел, чтобы все вышло
так чертовски серьезно. Но в Дилане что–то было, что успокаивало меня. С ним было легко
разговаривать, и я с облегчением понял, что не было совсем никакого осуждения.
– Это должно быть напряженно, – сказал он, и опять скрестил ноги под собой. –