повернувшись к Дилану, и попытался сообразить с чего начать.
– Слушай, я знаю, что у всех уже сложилось впечатление обо мне…
– Неа, не вмешивай меня в эту толпу. Сам расскажи мне о себе.
Я шумно выдохнул и вытер свои потные ладони об джинсы.
– Только в прошлый год я смог свободно открыться в том, кто я. До этого была череда
подружек, как правило, организованных моей командой или родителями.
– Ты…ну знаешь…
– Спал ли со своей командой?
– Нет, спал с девушками.
Это самая неприятная часть, по которой я смогу понять был ли он настолько открыт,
как утверждал.
– Да. Не со всеми…господь знает, что пресса посчитала бы меня кем–то вроде
шлюхи…но да.
Дилан пожевал свою губу, а потом поднял палец вверх.
– Думаю, мне нужно немного выпивки по такому случаю. Секунду.
Он оттолкнулся от дивана, а потом перешагнул через контейнеры с едой, прокладывая
себе дорогу на кухню. Он подхватил бутылку водки, два стакана и апельсиновый сок и
вернулся обратно на диван.
– Ну вот, – сказал он, смешав вместе алкоголь и фруктовый сок, и вручил мне стакан.
Потом он проглотил содержимое своего стакана одним глотком. – Теперь я готов. Так значит
ты бисексуал.
Я был вынужден посмеяться над его настороженным выражением лица и решил для
начала успокоить его мысли.
– Нет, я не би. Мне нравятся мужчины. Мне всегда нравились мужчины. Но это не
означает, что я не мог оценить женщину и не попытаться увлечься ей ради своей семьи и
имиджа. Это было то, что я временами поднимал на свет, чтобы оттолкнуть в сторону,
смахнуть под ковер такой большой, грязный секрет. Я не идиот. Держу пари, что, по крайней
мере, половина людей, которых ты видишь по телевизору и в фильмах – геи, но ты, как и
остальная часть Америки, никогда об этом не узнаете, потому что подобное дерьмо
храниться втайне. Если ты хочешь карьеру, а не отсиживаться в стороне, то будешь играть по