здесь, глубоко в моем подсознании, назойливый страх, что я могу не оправдать ожидания
Дилана.
В действительности, мы не обсуждали мое отсутствие опыта, потому что, что, черт
возьми, я должен был сказать? Да, я публично признал, что гей, около года назад, но больше,
чем случайного минета или парочки незапоминающихся трахов, которые я испытал за свои
тридцать–три года, я понятия не имел, как свести мужчину с ума. И ни за что я не согласился
бы с Диланом на меньшее, ни хрена подобного, я не оставлю его без сотрясающего–землю,
скручивающего–пальцы оргазма, от которого он будет отходить несколько дней.
Но, черт возьми, разве это не большое ожидание, которое нужно оправдать?
– Эйс? – позвал Дилан, его голова склонилась в сторону. – Все в порядке?
Его взгляд был не на моих глазах, а когда я посмотрел вниз, то осознал, что он
уставился на мои сжатые кулаки. Я даже не понимал, что делал, и расслабил их, разминая
руки, и глубоко вдохнул.
– Что случилось? – переспросил он, сам вставая на колени, чтобы мы оказались лицом
к лицу. Его рука потянулась к моему бедру, пока он изучал мое лицо.
– Просто… – мои слова затихли, потому что, Боже, этот парень настолько красив, и
нет ни единого шанса, что он не очень опытный, но не только это засело в моей голове.
Мысли, что бы я сделал с ним, если бы мог, проталкивались на передний план, и что если они
оттолкнут его?
– Посмотри на меня, – попросил Дилан, и когда мои глаза встретились с его, я
почувствовал, как немного напряжения в моих плечах ослабло. – Чем бы то ни было, ты
можешь рассказать мне. И мы сделаем так много или мало, как ты захочешь. Никакого
давления.
Когда он придвинулся ближе, кончик его члена слегка коснулся моих джинсов, а затем
он усмехнулся и потянулся, чтобы прикрыть ладонью свою эрекцию.
– Ладно, возможно, мой член не согласен.
Я выдавил улыбку на его попытку ослабить внезапное напряжение в комнате. Потом
рука Дилана легонько пробежалась по выпуклости на моих штанах, и он спросил:
– Хочешь, чтобы я начал? Или предпочел бы ничего из этого не делать…
– Нет, это не так, – я решительно покачал головой. – Я хочу. Блять, хочу.