Когда за нами закрылась дверь, Дилан расхохотался.
– Господи Боже, даже не думай отращивать длинные волосы и красить их в блонд.
Я уронил свою сумку к ногам, стянул парик и кепку со своей головы. Потом
расстегнул фланелевую рубашку и скинул ее перед тем, как повернуться лицом туда, где он
стоял, прислонившись к двери.
– Нет?– переспросил я, когда сбросил вещи на диван и пошел обратно в его сторону.
– Нет, – ответил Дилан, качая головой. – Ты мне нравишься таким растрепанным. Или
с короткими и темными, как было в «Никогда не отпускай»
Когда остановился перед ним, я скрестил руки поверх своей груди и приподнял бровь.
– Насколько ты большой поклонник, Дилан?
Он пихнул свои руки в карманы, а потом впился зубами в свою нижнюю губу.
– Ну, я не сталкер, но, эм…я не солгу, когда скажу, что пересматривал все твои
фильмы много раз.
Румянец на его щеках был милым и притягательным, пока я продолжал следить за его
неловким ерзаньем.
– Как много раз это… много?
– Наслаждаешься? – спросил он.
Я сделал последний шаг, оказавшись всего в нескольких сантиметрах от его тела, а
потом положил руки по обе стороны от его головы.
– Да, вообще–то. Думаю, это первый раз, когда ты, действительно, нервничаешь рядом
со мной. Ну, кроме того, первого дня. Ты был… – я провел пальцем по линии его челюсти,
наконец–то, позволив себе свободно прикасаться к этому мужчине. – Очаровательным в тот
день.
– Именно так каждый мужчина мечтает, чтобы его назвал тот, с кем он хочет заняться
сексом.
Я взял его подбородок в жесткие тиски, отказывая в отвлечении, и спросил снова:
– Как много раз это много, Дилан?
Я видел, как он сглотнул, а потом увлажнил свои губы кончиком языка.
– Ну, мой сосед дома обычно ходил со мной смотреть их в кинотеатр. А потом я
покупал их, а потом, ну, если его показывали по телевизору, я всегда смотрел…и, и…