📖 Читать книгу «Люди в белых хламидах» онлайн

— Текст может начинаться с любого места листа, — пояснил Айкен, — затем закручиваться по часовой стрелке или в обратном направлении. Или извиваться серпантином.

— Причем оставшиеся пустыми места джиды заполняли бессмысленными символами, — вновь усмехнулась Элиана, — так что теперь разобрать их каракули нереально сложно.

— У них были причины делать свои тексты нечитаемыми, — заступился за таинственный народ Айкен. — Джиды не хотели, чтобы их знаниями пользовался кто попало.

— Но мы к числу «кто попало», надеюсь, не относимся, — парировала блондинка, — так что, Айк, давай помоги разобрать Лере эту филькину грамоту. И я тоже от твоей помощи не отказалась бы.

Безотказный Айкен, казалось, только и ждал подобной просьбы. Подсел поближе к Валерии и начал:

— Вот, Айли, видишь значок почти по центру?

— Похожий на волосатую рыбку?

— Да, можно и так сказать, — усмехнулся Айк. — Этим символом джиды почти всегда помечали начало текста.

— А дальше текст пошел вверх? Туда, куда смотрит глазик рыбки?

— Правильно. Но после третьего слова повернул направо.

— Там, где перечеркнутое молнией солнце?

— Да.

Построение текста никак нельзя было назвать логичным, но все же вскоре Лера начала интуитивно чувствовать структуру языка джи. И с помощью Айка и словаря перевела нехитрый старинный рецепт снадобья от головной боли. Оказалось, что препарат должен содержать три компонента — соки местных лекарственных трав. И, к разочарованию Леры, выяснилось, что ничего нового расшифрованный манускрипт не открыл. Рецепт не являлся утраченным, а широко применялся в местной медицине.

Примерно таким же было содержание свитков Элианы и Тьюрия: описание снадобий, прекрасно известных фармацевтам. Но зато Айк работал с особенным манускриптом.

— Уже месяц пытаюсь его расшифровать, — пояснил он Лере. — Одуван разрешил мне сразу начать со свитка седьмой степени сложности. И я выбрал этот.

В голосе Айкена слышался трепет.

— Над его переводом несколько лет работал сам Одуван, — сообщил Тьюрий. — Да только без толку. Вот профессор ошалеет, когда Айк расшифрует эту абракадабру.

— А что за свиток? — заинтересовалась Лера.

— Трактат о трансцендентных эмах, или т-эмах, — ответил из-за челки смущенный похвалой друга Айк. — Это очень особенные люди, их способности поражали даже самых могущественных эмов. В манускрипте написано: они умели выходить за пределы, переступать черту.

— Айк считает, что речь о путешествии в параллельные миры, — таинственным шепотом сообщил Тьюрий.

— Ого! — восхищенно выдохнула Лера, ухватившая на лету и саму идею, и то, как эта идея может сыграть ей на руку. — То есть в манускрипте описан способ переместиться из этого мира в другой. Например, на Землю?

— Есть такая вероятность, — ответил Айкен. — Обычные эмы не могут перемещаться между мирами, только перемещать других людей. А вот т-эмы, возможно, умели и сами путешествовать туда-сюда. Пока я в этом не уверен. Расшифровал только половину манускрипта.

— Слушай, Айк, как только дорасшифруешь, расскажешь мне этот алгоритм? — Глаза Леры горели.

Неужели есть способ вернуться домой? И никакой Даркус не нужен.

— Расскажу, конечно. Только сильно не обольщайся, — ответил Айкен, догадавшись, куда клонит Валерия. — В свитке все же говорится о людях с особыми способностями, а не об алгоритме, позволяющем перемещаться всем подряд.

— Надежда умирает последней, — оптимистично заявила Лера.

Эйвилна сидела в гостиной и проглядывала свежие работы коллег. Несмотря на поздний вечер, Даркуса еще не было дома. В последнее время он все чаще и чаще задерживался на работе допоздна. Эйвилну это устраивало. Ей было неприятно общество супруга. И хотя их общение давно свелось к минимуму, ее все равно тяготило, когда Даркус находился рядом. Необходимость постоянно контролировать себя изрядно надоела.

Около девяти вечера няня заглянула в гостиную сообщить, что Илдред заснул. Эйвилна отпустила ее, велев завтра, как обычно, быть к семи.

После того как та ушла, Эйви не спеша проследовала в комнату сына. Сейчас, когда супруга не было дома, можно было не притворяться. Она присела рядом с кроваткой Илдреда и долго смотрела на него.

Эйвилна испытывала в такие минуты странные, противоречивые чувства. Она любила этого малыша и одновременно ненавидела. Никогда бы не подумала, что такое возможно. Но что она могла ощущать, когда, с одной стороны, ребенок был так похож на любимого, по которому истосковалась душа, а с другой — являлся живым свидетельством его измены. Его близости с другой.