📖 Читать книгу «Измена. Уже не больно» онлайн

Глава 30

Верх наглости! Сегодня я идиотка уровня «99». Дверь с грохотом ударяется о стену. Кирилл сидит за столом. Вид у него усталый и раздраженный. Он вскидывает голову и смотрит на меня, и в его глазах – не радушие, а холодная стена. - Что такое? – спрашивает хрипло. А у меня пот по спине струится. Господи, что я творю? Я что поплыла по нему? Дура! С Васькой сначала надо решить. Да и вообще... - Ничего! – Выдыхаю, топчась на месте. – У вас все нормально? Кофе принести? - Принеси, - соглашается он, и я, попятившись, иду на выход. Идиотка! А потом сама со своим кофе нарываюсь на замечания. - Ваш кофе. – Ставлю перед ним чашку. Он откидывается в своем кресле, смотрит документы, что я захватила с собой, и методично, с убийственной холодностью, разбирает глазами мой отчет. То и дело вскидывает брови, качает головой и комментирует. И каждое брошенное им замечание чувствуется мной остро, как укол тонкой иглой, точно выверенно и болезненно. - Вероника, мы, кажется, уже обсуждали, что приложения к договорам нумеруются арабскими цифрами, а не римскими. Это непрофессионально, - цокает, но голос его при этом ровный, металлический, без единой эмоции. Гнобит меня хладнокровно. Без истерик. Сглатываю комок в горле. Мне неприятно…Мне во стократ неприятно после того, что между нами было! - Ну это не так страшно, - замечаю. Это ведь реально пустяк! Чепуха, на которую он никогда до этого не обращал внимания. - К тому же это черновик, я все распечатаю заново. С правками. - В моем офисе не бывает черновиков, - отрезает, не глядя на меня, перелистывает страницу. – Бывает сделанная работа и не сделанная. Вот здесь, - он тычет длинным пальцем в абзац, - ты использовала устаревшие данные. Мне нужна была актуальная информация на вчера. Задыхаюсь, раскрывая рот. Откровенная ложь! Эти цифры я брала из базы, которую он сам же и прислал. - Я проверяла. Данные самые свежие, они… - Ты будешь спорить со мной? – Он поднимает на меня взгляд. Горящий. Нервный. - Да ты просто на мне срываешься! Дождь стучит в огромное панорамное окно, за которым копошатся мокрые муравьи-машины. В кабинете пахнет дорогим кофе, его парфюмом и напряжением. Таким густым, что его, кажется, можно пальцем потрогать. Стараюсь дышать спокойно, глядя в бесстрастное лицо Кирилла Александровича, хоть и получается у меня с трудом. - Ни разу. Ты просто делай что я хочу…И не спорь. – Отвечает наконец. - Я не спорю, - выдыхаю. – Я исправлю. К обеду будет готово. - К одиннадцати, - поправляет он, снова опуская глаза. – И переделай презентацию для «Индиго». Цветовая гамма ужасна. - Но… Эту презентацию он хвалил вчера. А сегодня – ужасна. Выпрямляюсь. Дождь за окном усиливается, превращаясь в сплошную стену воды. Мое терпение лопается. - Нет, - все-таки произношу. Все внутри закипает. Он медленно вскидывает голову. - Прости? - Я сказала – нет! Я не буду переделывать презентацию! – мой голос похож на визг. Он смотрит куда-то за мою спину, но я игнорирую, продолжая: - Она идеальна! Как и данные в отчете, как и нумерация, которая никого, кроме тебя, никогда не волновала! Женоненавистник! Он откидывается на спинку кресла, оценивает меня взглядом. Играет свою любимую роль – непробиваемого босса. А потом улыбается, вновь глядя за мою спину: - Привет, друг! Рад видеть! Проходи, чего стоишь, эта истеричная особа уже уходит. Вздрагиваю, резко оборачиваясь. На пороге стоит его друг. Тот самый хозяин отеля, в котором я сейчас проживаю. - Здрасьте, - киваю. И выхватив из его рук документы, фурией выбегаю прочь. За спиной хлопок двери. Его голос и дружный смех. Засранец! Лиды в кабинете нет, и меня это радует, потому что внутри все звенит и клокочет. Они там смеются, а не могу принять его хладнокровие. Кружусь вокруг своего стола, а потом, поддавшись непонятному порыву, подкрадываюсь к двери и прикладываюсь ухом. - Да на хрен они мне нужны! – бубнит мой директор. – Бабы эти! - Ну секретарша твоя хороша. – Замечает очевидные вещи его друг. - Да смазливая на лицо, но не более. Как говорится, одна из многих. Он понижает голос, и я ничего не могу расслышать дальше, зато отчетливо вижу перед глазами кровавую пелену. Он говорит обо мне с такой интонацией, с таким отношением, словно я пустое место. Словно я действительно – она из многих. Звонит телефон, вздрагиваю от испуга и отшатываюсь от двери. Выдохнув, принимаю вызов. - Ник, - голос Васьки как яд по венам. Смотрю на дисплей – звонит с неизвестного. - Чего тебе надо? – бросаю грубо. Перед глазами флешки с его «работенкой». Альфонс и жигало! Вот кто мой бывший! С ума сойти! - Ну? - Представляешь, твоя мама беременна! – Выдыхает радостно. - Чего-о? – тяну, задохнувшись новостью. – Ей сколько лет?! - В том-то и дело, что смогла! Ее Аристарх на седьмом небе от счастья! Прикинь? - Рада за них, - отвечаю неискренне. – А я тут при чем? Позвонил мне чтобы сообщить? - И это тоже. – Он делает паузу. – Просто подумал, что войну между вами можно прекратить. Вы все этот участок земли делите, а можно переписать его у нотариуса на твою сестренку и всем будет счастье. - Ты идиот? Или опять под чем-то? Наркоман! - Да остынь! Я реально хочу померить вас. Грех это, вот так не общаться. Она только о тебе и говорит! - А ты откуда знаешь? - Работаем вместе, забыла? - Отстань Василий, вот просто сгинь! – выдыхаю устало. Перед глазами опять директор. Все-таки разный уровень мужиков. Разный… - Ты-то пока не родила, не получалось у нас. - Чего?! – Мысль что и дальше не смогу – бьет по живому. Мы пытались с ним и все безрезультатно. - Меня от тебя Бог отвел, - выговариваю. – Иди вон! Сбрасываю вызов и с больной головой возвращаюсь к работе. И работаю в поте лица до обеда. У меня настоящий завал! Столько документов, договоров, подписания! Ношусь как взмыленная из отдела в отдел, а еще звонки и письма и его поручения. Обед он пропускает. Я тоже. Когда стрелки часов отсчитывают уже пятый час вечера, к нему снова прибегает бывшая. Влетает в его кабинет, чуть ли не с ноги ее открывая и сидит там тринадцать минут. Я засекала! Ну а после ее ухода, он вызывает меня к себе. Я к этому времени уже уставшая и нервная еще больше. Все не то и не так. Дисбаланс. Реально, блин, депрессия! Хочется выпить успокоительного с вином и забыться! И кого-нибудь придушить! - Документы по тендеру готовы? – спрашивает, кидая на меня пронзительный взгляд. А мне тошно так. Мать беременна. А я бесплодна, поди. Васька – змей подколодный. А вы, Кирилл Александрович, очередной мудак. - Я еще не начинала! – взвизгиваю буквально. - Не понял? Там просто оформить заявку, инженер тебе техническое предложение предоставил еще вчера. Вероника! Завтра утром тендер! Документы? Сейчас? После того, как тут была ОНА? Это издевательство! Я за такую кропотливую работу даже не бралась – накосячу ведь точно! С утра и начну. Успею. - Я работаю над этим, не волнуйтесь. - Хорошо. – Раздувает ноздри. – Задержишься сегодня. Берет другие документы и методично изучает их. - Я сказал отправить этот документ партнерам. А ты кому? – трясет листком. Их у него на столе куча! И за каждый мне нести ответ… - Юристам. Нашим. - Зачем? – выгибает бровь. – Они свою работу уже сделали, правки внесли. Вероника! - Перепутала, - переминаюсь с ноги на ногу. – Устала. - От чего? Ты весь день творишь дичь какую-то, и складывается впечатление, что ты профнепригодна! Он смотрит на меня холодно. Даже с неприязнью какой-то. Словно я просто сотрудник. И не было наших разговоров по душам, не было близости. Ах, ну так и есть, это же был просто эксперимент, лекарство от боли… А почему тогда я весь день вспоминала как это было? Усмехаюсь, опуская голову. Дура! Для него ничего не значит, а меня что? Повело? Ну такое себе лекарство. - К чему вы клоните? – спрашиваю, вздернув подбородок. - Ни к чему. Пытаюсь понять, что в твоей голове. Есть там что-то светлое, нет? Сколько тупить можно? А это звучит грубо. - Я же только учусь, я еще не все тут знаю, - защищаюсь зачем-то. Оправдываюсь. А есть ли в этом смысл и толк? И добавляю со злом: – Разговаривайте так со своей женой! Он замирает, рассматривая меня. - У меня нет жены! – выдыхает, а потом усмехается: - А ты что ревнуешь? - Еще чего! – складываю руки на груди. – И ты бы мог быть подобрее со мной! – выпалываю. - С чего это? – поддается вперед. – Мы работаем, Вероника! – гремит его голос, опережая мой взрыв. Он встает, опираясь руками о стол. - У нас нет отношений. Я свободный мужчина. Ты свободная женщина. Между нами, ничего нет и быть не может. Мы на работе. И свою работу ты делаешь плохо! И я как твой начальник имею право тебе об этом сказать! – хватает на столе ручку и сжимает ее, ломая на две части. Кошмар он нервный! Просто сгусток оголенного нерва. И каждое слово его – как удар хлыстом. Холодное, отточенное, безжалостное. Он отгораживается. Стирает все, что было, между нами, в пыль. - Тогда почему я чувствую себя… паршиво? – вырывается у меня голос, полный трагизма. Я ненавижу себя за эту слабость, за эту унизительную потребность в его объяснениях, но остановиться уже не могу. - Не могу знать, – отрезает он, отворачиваясь к окну, будто ему неприятно на меня смотреть. Эта отстраненность ранит больнее крика. - Подлец! – шепчу. - Ника! – оборачивается. - Придурок! – еще тише. - Успокойся! – рычит. - Ты меня использовал! – кричу все-таки я, и в горле встает ком. Я чувствую себя такой дурой. - Ну началось! – Кирилл выдыхает с презрительным смешком. – Таблетка от боли, забыла? Это твои слова. Ты сама это сказала. - Хреноли! – верещу как фурия, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – И где мне теперь взять таблетку от тебя?! Он вздрагивает, как от пощечины. Я замираю. Он выгибает брови. На его лице ни один мускул не дрогнул, но я вижу – зацепило. Попало в цель. Змей! А мне больно. Невыносимо больно. И стыдно. Я только что призналась и ему, и себе, что на что-то как будто надеялась, что он мне нужен, по-настоящему нужен, что я поплыла, как последняя дура, поверившая в сказку. - Забудь, – говорю я тихо, и голос мой вдруг становится пустым и безжизненным. Вся ярость уходит, оставляя после себя ледяную пустоту. – Я увольняюсь. Пусть твоя бывшая тебе документы переделывает! Птьфу! - И все-таки ревнуешь! – смеется он, не веря в серьезность моих слов. Разворачиваюсь и выбегаю из кабинета, хлопнув дверью так, что стена чуть не треснула. Я не смотрю на Лиду. Я бегу по коридору, стараясь успеть добраться до туалета, чтобы никто не увидел, как предательские слезы наконец прорываются наружу. Он прав. Я ревную! Потому что таблетка от боли обернулась самым сильным ядом. А антидота к нему у меня нет.

Глава 31

Глава 31

Он прав. Я ревную! Эта мысль жжет изнутри, как раскаленный уголь. Ревную к его бывшей, к их общему прошлому, к тому, что у них есть связь, которую я не смогу разорвать. А еще у меня нет сил. Совсем. Кажется, если я сейчас же не уйду, я просто рухну здесь, на этом стуле, и расплачусь горькими, унизительными слезами. И эти дурацкие цветы, которые снова прислал Васька, будто насмехаясь, добивают меня окончательно. Желтые розы. «К дружбе в надежде на большее». Какая дружба после всего? - Снова поклонник? – раздается у меня за спиной холодный, ровный голос. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. Кирилл Александрович стоит в дверях своего кабинета, наблюдая, как я сгребаю свои вещи в картонную коробку. Его лицо – маска невозмутимости, но в глазах я читаю какую-то сложную, непонятную мне борьбу. И что-то во мне обрывается. Злость, обида, боль – все вырывается наружу одним ядовитым залпом. - А думала, это ты! – бросаю, глядя ему прямо в глаза. Тишина в приемной становится гробовой. Лида замирает, ее уши, кажется, действительно превращаются в локаторы, улавливающие каждый звук нашего позора. Кирилл Александрович сглатывает. Громко. Нервно. Я вижу, как напрягаются мышцы его челюсти. - Уходишь? - его голос звучит приглушенно, словно ему не хватает воздуха. - Да, я же сказала, – пожимаю плечами, делая вид, что мне все равно. Но руки предательски дрожат. – Сложно мне стало вдруг. Дышать. - Обратный эффект? - он произносит это тихо, только для меня, и в этих словах – горькая ирония? - Наверное. - Отвечаю я так же тихо. Он молча смотрит на меня несколько секунд. Кажется, он хочет что-то сказать. Схватить меня за руку. Остановить. Но вместо этого он отступает на шаг, возвращаясь к своей роли директора. - Сказать, чтобы рассчитали? – в его голосе слышится слабая, почти угасшая надежда, что это все – просто плохая шутка. Но это не шутка. Это конец. Конец моим иллюзиям. Мне надо жить дальше, разводится, строить новую себе судьбу, а не загонять себя в еще большие нервы. Он мой нерв – очередной. Теперь осознаю это точно. И да, да! Сама виновата! - Пусть рассчитают, – выговариваю я, уже не глядя на него, снова начиная кидать вещи в коробку. Каждый предмет – как часть отрезанной жизни. Я чувствую его взгляд на себе, тяжелый и пронзительный. Но я не поднимаю глаз. Не могу. Потому что, если я сейчас увижу в них что-то кроме холодности, я могу сломаться. Собрав всю волю в кулак, я закидываю на плечо сумку, беру коробку и иду к лифту. Спиной чувствую, как он стоит в дверях и смотрит мне вслед. Лида не решается даже попрощаться. Двери лифта закрываются, отрезая меня от этого мира. От него. И только тогда по моему лицу ручьем текут слезы. Тихие, горькие, безнадежные. *** Эта гостиница, куда я переехала после развода, была не роскошной, но приличной. Временное пристанище, пока я ищу новую квартиру. Временное, которое затянулось на недели, став символом моей затянувшейся жизни в подвешенном состоянии. Эти стены видели мои слезы после расставания с Васей, мои попытки собрать себя по кусочкам, а теперь им предстояло стать свидетелями моего полного фиаско. Теперь, вернувшись сюда после финального, унизительного разговора с Кириллом, я чувствую лишь ледяную пустоту и всепоглощающую усталость. Такую, будто кто-то выключил внутри меня свет. Выключил и ушел, оставив в темноте. Я провожу рукой по лицу, смахивая остатки слез и капли дождя, понимаясь на лифте. Мне срочно нужно принять душ, смыть с себя этот день, этот позор. Смыть прикосновения Кирилла, которые еще пылают на коже, и его ледяные слова, которые вросли в сердце осколками. Заказать еды, выспаться, а завтра начать все с чистого листа. Мысль пугающая и абсолютно нереальная, но в ней теплится крошечная, жалкая искорка надежды. Может, утром все будет не так страшно? Но! Было бы смешно, если бы у меня все шло гладко. Судьба, кажется, решила, что я еще недостаточно страдаю. Дверь в мой номер приоткрыта, и я вижу небольшую щель, черную и зияющую, словно вход в преисподнюю. - А это что еще такое?! – выдыхаю. Ледяные мурашки несутся по спине, когда я толкаю дверь и сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что отдает в висках. Выдыхаю испуганно, когда вижу лежащий на кровати огромный букет черных роз – их ровно шесть, не больше, не меньше. И я отчего-то думаю, что их ровно столько, сколько я пробыла с Васьком. И вещей моих нет! И денег нет, что я собирала! Нет НИЧЕГО! И самое главное – нет документов на землю. Хватаю трубку телефона и звоню на ресепшн, жалуюсь, но в ответ слышу только: - Камеры, к сожалению, не работают, у нас поломка. Вы хотите, чтобы мы вызвали полицию? И кстати, вам нужно продлить проживание? У вас не оплачено. Оплата закончилась сегодня, мы не могли вам дозвониться! - У меня ничего нет! – мой голос срывается на визг. – У меня украли деньги, вы слышите?! – Меня ограбили! Здесь! В вашей гостинице! - Быть не может. – Хмыкает девушка. – С утра у вас убирались и все было нормально. Спуститесь вниз, или мы вызовем полицию уже по вашему поводу. Конверт с деньгами, всем мои сбережения исчезли. Деньги на новую жизнь, на аренду, на еду. Все, что осталось от моей независимости, а на карте у меня не густо, он не перевел мне еще зарплату. Сердце на секунду замирает, а потом начинает колотиться с такой силой, что отдает в висках. Администратор снова твердит – камеры не работали. Конечно, не работали! Потому что мир окончательно и бесповоротно ополчился против меня. Силюсь не плакать, но руки дрожат. Мне очень горько. - Я не буду продлевать проживание, - говорю администратору и набираю номер бабули-риэлтора, а когда она отвечает, прошу меня пустить на ночлег. Оставаться здесь больше не вижу смысла. В комнате, пропахшей нафталином и безнадежностью, я лежу, свернувшись клубочком на продавленном диване. Я плачу. Тихо и безнадежно. - Деточка, - скрипит голос хозяйки. – Это не дело. Ты себя совсем изведешь. Да у тебя жар! Я скорую вызову, ладно? А мне все равно. У меня нет сил. Когда я, наконец, оказываюсь в приемном покое, ослепленная ярким светом и запахом антисептиков, мой взгляд цепляется за знакомую фигуру. У стойки регистрации, опираясь на руку моего бывшего мужа, стоит моя мать. Она громко жалуется на слабость – потеряла в ресторане сознание, а Васька орет на весь блок, что его любимая жена беременна, и что он всех их сожрет с потрохами, если они не поторопятся оказать ей помощь. От старого Аристарха…как же! Она беременна от моего бывшего мужа. Мерзость! Поблагодарив медсестру, которая дает мне жаропонижающее и собирается на ночь оставить в палате, я хватаю свою сумочку и пячусь к выходу. - Ну куда же вы? У вас температура сорок! – кричит мне девушка в белом халате. - Поверьте, я выживу! – отвечаю хрипло. Смотрю на маму и Васю. Они оборачиваются. Улыбаюсь зачем-то, развожу руки в стороны. - Вы все забрали у меня, теперь мы квиты? Василий делает шаг в мою сторону, но мать не пускает его. И я отшатываюсь от них, как от огня. - Только забудьте меня, о больше и просить не смею! – хрипит мой голос. Что-то внутри меня ломается окончательно. Сердце сжимается от тошнотворной смеси ярости и безысходности. Я не могу этого вынести, не могу больше смотреть на это воплощение предательства, не могу дышать воздухом, который делила с ними. Не могу оставаться тут, где они, где Кирилл Александрович, будь он неладен. Я выхожу в коридор и иду, не оглядываясь. Слышу за спиной сбивчивые возгласы матери, но они доносятся как будто из другого измерения. Недалеко от больницы железнодорожный вокзал. Я покупаю самый билет на поезд и еду в соседний город – такой маленький, что на карте его не видать. Через сутки снимаю студию в старом доме, аккурат на деньги, что пришли от Кирилла. Меняю номер телефона и начинаю новую жизнь.

Глава 32

Глава 32

Спустя пять месяцев - Ровно полгода назад в нашем юридическом отделе появилась новая сотрудница Вероника. Поначалу, как мы все помним, она была скромной, но невероятно работоспособной и бралась за любые, даже самые сложные дела. И теперь мы и все наши клиенты ценим ее за острый ум и непоколебимое спокойствие. В кабинете раздаются аплодисменты, и я, улыбаясь принимаю из рук директора цветы. Прошло полгода. Полгода тихой, размеренной жизни в маленьком городке, размером с поселок, где шум ветра заменил гул мегаполиса, а вместо стеклянных небоскребов здесь старые дома. Новое место, новое начало. Младший юрист, моя новая роль, и я с готовностью и отчаянием вгрызаюсь в каждую букву закона, в каждый пункт договора. Работа стала моим убежищем, моей страстью. Дни сливаются с ночами, кофе стал лучшим другом, а стопки дел привычным спокойствием. Юридический отдел компании «Армада» стала для меня всем. Меня ценят. Директор, Андрей Владимирович, пожилой и рассудительный мужчина, постоянно хвалит меня за скрупулезность и профессионализм. - Вероника Сергеевна, вы находка для нашей фирмы. Я могу спать спокойно, когда вы готовите договоры. И я все подготавливаю, вчитываюсь в каждую запятую, в каждый пункт. Спустя уже три месяца моя фотография появилась на доске «Сотрудник месяца». А вчера я заметила крошечную, но фатальную ошибку в договоре с крупным поставщиком. Незначительная, на первый взгляд, оговорка в условиях форс-мажора могла позволить партнеру в одностороннем порядке сорвать поставки без каких-либо штрафных санкций. Я не просто указала на ошибку, я подготовила альтернативный вариант, юридически безупречный и защищающий интересы нашей компании. Андрей Владимирович в шоке. - Вы только что спасли нас от миллионных убытков и колоссальных проблем, - произносит он, размахивая исправленным договором. – О такой сотруднике можно только мечтать! Вероника Сергеевна, как лучшего сотрудника полугодия, вас и еще нескольких наших звезд, руководство холдинга приглашает на корпоративный выезд! Пять дней в отеле на море, все за счет компании. Отдых, мероприятия для нетворкинга. Поздравляю! Холдинг. Слово звучит как отдаленный гром. Мое сердце екает. Маленькая «Армада» часть крупного юридического альянса и впереди ожидается слияние с еще одной крупной фирмой, хозяева которой в северной столице. Простым языком – Армаду продали. - На море? – спрашиваю, севшим голосом. – Да работы же много, какое море? - Это не обсуждается. – Обрубает начальник. – Собирайся в путь! Мысль отказаться мелькает и гаснет. Это было бы странно, неблагодарно и непрофессионально, ведь если надо, значит надо. Я киваю, выдавливая из себя улыбку. А дома, просматриваю все маркетплейсы, заказывая легкие платья с воротом до шеи и слитый купальник, прикрывающий грудь. Меньше всего хочется выглядеть нелепо, но и показывать свои шрамы не дело, тем более что там, в груди, где сердце, появился еще один рубец. И имя ему Кирилл. И вот, спустя неделю, я стою на белоснежной мраморной лестнице роскошного отеля на берегу моря. Вокруг меня нарядные, успешные люди, лучшие из лучших сотрудников со всех дочерних предприятий холдинга. Я уже успела получить ключ от номера, сходить на завтрак и мысленно похвалить себя за то, что купила приличное коктейльное платье. Решив немного прогуляться, я иду в сторону пляжа, где шумит волнами море. Останавливаюсь у пляжного бара, опираюсь руками о перила, и смотрю на бирюзовую воду, пытаясь унять легкое волнение. Что-то внутри меня беснуется, предчувствие неожиданных перемен не дает покоя. Наверное, я просто переволновалась. И вдруг, я буквально физически ощущаю на себе чей-то взгляд. Тот самый, пронзительный, будто прожигающий насквозь. Замираю, забывая дышать. Сердце бешено застучит, оповещая об опасности. Я медленно оборачиваюсь. В нескольких метрах от меня, в окружении нескольких почтительных мужчин, стоит он. Кирилл Александрович собственной персоной. Не в строгом костюме, что я привыкла видеть, а в элегантной летней рубашке, расстегнутой у ворота. Его волосы слегка растрепаны ветром, а в глазах, читается что-то неуловимое, но такое до боли знакомое. Я застыла, прирастая к месту. Шок был настолько сильным, что я не могла вымолвить ни слова. Мой мозг отказывался верить в происходящее. Кирилл Александрович здесь, на корпоративе, в такой неожиданной обстановке. Это слишком. Но Кирилл, казалось, не удивлен. Он усмехается, бросая на меня взгляд. Меня впервые за пять месяцев колит по нервам. Вздрагиваю. Давно меня не провоцировали. Выдыхаю, скрещивая на груди руки. А он все такой же собранный, идеально выбритый, с холодным, отстраненным выражением лица. Его взгляд скользит по мне, задерживается на секунду дольше необходимого, и на его лице не проступает ни один мускул. Потом он кивает что-то своему сопровождению и идет дальше, вверх по лестнице к отелю, даже не удостоив меня кивком. Ах, ты, сволочь! Меня бросает в жар, а потом в холод. Холдинг – как я могла не посмотреть бенефициаров? *** Весь день я ловлю себя на том, что ищу его в толпе. И неизменно нахожу. Он центр притяжения. Наши взгляды сталкиваются мимолетно, случайно. И каждый раз в моей памяти всплывает одно единственное воспоминание, то, как мы были близки. Вечером запланированная вечеринка проходит на открытом воздухе, на берегу моря. Вечерний морской бриз, соленый и освежающий, ласкает кожу. Волны лениво накатывают на берег, создавая умиротворяющий шум, который идеально гармонирует с легкой музыкой, доносящейся из ресторана на пляже. Корпоратив проходит под открытым небом, среди мерцающих гирлянд и пальм, склоняющихся под тяжестью ночного неба. Я в струящемся платье цвета морской волны, чувствую себя частью этой сказки. Смеюсь с коллегами из других филиалов, делаю вид, что прекрасно провожу время, а краем глаза вижу, как он стоит у бара, медленно потягивая коктейль, и смотрит на меня. Темным, неотрывным, тяжелым взглядом. И по моим венам не кровь, а ток! Мы просто работаем! – проносится в голове его язвительный голос и я, выдыхая, решаю уйти. Ночь теплая, луна серебрит волны. Я снимаю босоножки и иду по прохладному песку к самой воде. И вдруг слышу за спиной шаги. Тяжелые, уверенные. Испуганно оборачиваюсь. Он стоит в нескольких шагах от меня, сняв пиджак и перекинув его через плечо. Галстук ослаблен. В его глазах больше нет холодной отстраненности, там бушует буря. - Вероника, - наконец произносит он. Его голос низкий и хриплый. Я молчу. Просто стою и чувствую, как подкашиваются ноги. - Здравствуй. - Здравствуйте, Кирилл Александрович! – выдавливаю улыбку. - Ты прекрасно выглядишь, - произносит, делая шаг ближе. Я отступаю на шаг, чувствуя, как бунтует каждая клетка тела, требуя приблизиться, а не бежать. - Это не нужно, Кирилл Александрович, - выкидываю руку вперед. Мой севший голос сливается с шепотом волн. - Чего именно? – он делает еще шаг. Дистанция между нами сокращается до опасной. Я чувствую исходящее от него тепло, знакомый запах его парфюма и не хочу повторения. - Всего этого. Мы делаем вид, что не знаем друг друга. Это правильно. Так и должно быть. - А кто сказал, что я делаю вид? Он протянул руку, почти коснулся моей щеки, но я резко отпрянула. - Нет. Не надо! Его рука опускается. Маска безразличия возвращается на лицо, но глаза еще пылают огнем. - Как знаешь, думал просто поговорить… Ты так внезапно исчезла. - Сейчас или тогда? - Тогда. - Вы этому поспособствовали. - Обижаешься? - Нисколечко. – Дергаю нервно плечом. – Зачем. Я просто исчезла и все, и будем считать, что навсегда. Он усмехается, уголки губ тянутся вверх, и я вижу ямочки на его щеках. - Понял. Тогда извини. И он, разворачиваясь, уходит! Подлец! Он уходит! А меня всю трясет. И хочется окликнуть его и сказать – ну ты что? Я же серьезно и как будто бы нет. Остаюсь стоять одна, дрожу всем телом. Волна накатывает на мои ноги, но я не чувствую прохлады воды. Внутри меня горит пламя. Пламя воспоминаний, которое я так отчаянно пытаюсь потушить. Зачем я прогнала его? Почему не выслушала? Любопытство съедает теперь! Но есть ли смысл?

Глава 33

Глава 33

Ночью я не могу уснуть.Воздух в номере густой и тяжелый, как мои мысли. А он перед глазами, как на повторе: его темные, пронзительные глаза, в которых я утонула с первого взгляда, его сильные руки, которые держали так, будто боялись меня потерять, его божественное тело, которое я помню подушечками пальцев! Его низкий, ворчливый голос, переходящий в шепот у моего уха. Его прикосновения, заставляющие тело извиваться в нетерпении. И этот стон, тихий, сдавленный, когда он терял контроль.А как он рычит во время секса!Мамочки!От одного этого воспоминания по коже бегут мурашки, а между ног возникает сладкая, ноющая пустота.Выдыхаю, проводя руками по телу. Ладони скользят по шелку ночнушки, и кажется, будто это его пальцы. Я вся горю! Внутри разливается горячий, тягучий мед, и безумное желание снова ощутить его внутри себя заставляет сжаться все мышцы!Да в голове еще зачем-то всплывает голос его тети, которая как заведенная мне твердит: Бери все в свои руки, иначе ничего не дождешься. Такого мужика надо брать! Даже если он считает иначе!И я подскакиваю как ужаленная. Встаю перед зеркалом, рассматриваю себя горящими глазами. Во мне кипит странная смесь надежды и отчаяния.Я не видела его пять месяцев. Пять долгих, пресных месяцев.Ни один мужчина за это время мне не понравился даже на взгляд! Все они какие-то пресные, одинаковые! И хоть никто и не проявлял ко мне особой симпатии, мне они все были до лампочки.А этот…Этот, как ураган, ворвался и снова перевернул все с ног на голову.Встряхиваю головой, смотрю на свое отражение с вызовом. Нет, после всего пережитого я уже не та тихая, застенчивая лань, которой была. Я снова познала вкус жизни, вкус борьбы и победы.И да, черт возьми, я соскучилась по вниманию, по ласке, по тому, как на тебя смотрят – с голодом и обожанием. Как ни крути, я молодая женщина, и мне этого не хватает!А он… Там уже все знакомо. Мое тело помнит его наизусть.А чего мне терять? Чего стесняться?Я уже была с ним, от него тайн больше нет. Он видел меня и в слезах, и в экстазе.А другие мужчины мне не интересны, а так хоть будет что вспомнить на старости лет. Хоть еще одна ночь безумия!Дура! – выдыхаю, смотря на себя в зеркало.Разве умные женщины лезут в такое пекло?И нужны мне эти проблемы? Он уже один раз бросил меня, хотя мы и не встречались.Но другие мне даже не светят.Провожу рукой по своим уродливым шрамам. Разве такое может не отпугнуть? Не вызвать брезгливости?А он был со мной дважды. Если бы было противно, второго раза бы не было. Как ни крути!Моя улыбка становится шире, увереннее. И я нравлюсь себе такой – с горящими глазами, с решимостью во взгляде, с этим новым, дерзким изгибом губ.Бросаюсь к чемодану – зачем-то прихватила с собой кружевное белье. Подсознание, будь проклято! Как чувствовала, пригодится!Что ж, Кирилл Александрович, я объявляю на вас охоту. И будь, что будет!С планом в голове ложусь спать, но ворочаюсь до самого утра, представляя, как его руки срывают с меня эту шелковую преграду.А утром…***Выхожу на завтрак в сногсшибательном платье лимонного цвета, купленном в местном шоу-руме за бешеные деньги. Оно было одно-единственное, от какого-то молодого модельера, но с ценником, от которого заходится сердце. С высоким горлом, из нежнейшего шелка, и до неприличия короткое. Каждый шаг как это игра и обещание. На моих стройных ногах босоножки на тончайшей шпильке, а волосы струятся по оголенным плечам.И он смотрит!Как завороженный!Пронося мимо рта ложку каши. Или что он там ел?..В его глазах тот самый коктейль из шока, признания и чистейшей, неприкрытой похоти, ради которой я и затеяла этот спектакль.- Доброе утро, Кирилл Александрович! – подмигиваю ему и сажусь за соседний столик.Нога на ногу.Пристальный взгляд – глаза в глаза.Прохожусь языком по верхней губе.Приступаю к завтраку.Я вижу, как дергается его кадык.Вижу, как другие мужчины в зале восхищенно, а их спутницы с завистью, провожают меня взглядами.Я здесь одна такая мадам, пьющая утренний кофе с видом соблазнительной грешницы.Все остальные девушки еще сонные и ото сна опухшие, а я не спала толком! Меня всю ночь трясло от предвкушения этой охоты, и теперь адреналин бьет в виски, делая меня живой, острой и как звезда сияющей!Впрочем, с завтрака он быстро ускользает, точно змей, почуявший ловушку.Ну ничего, я его на пляже встречу! – киваю сама себе и набиваю рот оладьями. Вкусно.Купальник у меня самошитый. Пришлось доработать из-за шрамов, добавив изящный ворот до самой шеи, но мои изгибы, моя грудь и талия такие, что, черт возьми, никто и не смотрит на эти детали!Вижу его у пляжного бара, он с утра уже потягивает коктейль. И несмотря на палящий зной, мое тело покрывается ознобом.Мир вокруг замирает. И я вижу только его – бог совершенства, мой бывший директор! Идеальный торс с кубиками пресса, крепкие ноги, шикарная задница, в которую когда-то впивались мои ноготки…Выдыхаю. И все-таки рядом с ним я действительно превращаюсь во влюбленную женщину!И он смотрит на меня темным, обжигающим взглядом, полным немого вопроса и сопротивления. В его позе читается напряжение.Что ж… Игра началась.

Глава 34

Глава 34

Иду плавать в море. Плавание не мой сильный конек, и я скорее бултыхаюсь в воде у берега, стараясь выглядеть грациозно, как неожиданно вскрикиваю, огромная волна, невесть откуда взявшаяся, накрывает меня с головой. Соленая вода хлещет в нос и рот. Забываю обо всем, кроме инстинкта выживания. Захлебываюсь, беспомощно взмахивая руками, а потом выныриваю на поверхность, отчаянно кашляя. И тут же чувствую, как меня ловко, почти без усилий, подхватывают сильные, знакомые руки. Ах, это он… мой бывший директор… - Ты что не умеешь плавать? – рычит он, обхватывая ладонями мои ягодицы. Я обхватываю его торс ногами и цепляюсь за шею. - А вы что за мной следите? – откашливаюсь. - Нет, но ты слишком громко тонула! – он отплёвывается от воды, и я вижу, как по его скулам ходят желваки. Он зол, но его руки не отпускают. - Хватит злиться! – шепчу я в ответ, и в этот момент он сжимает пальцами мою попу, жестко, почти по-хозяйски. И я замираю, смотря в его глаза. В них буря. И в этой буре я вижу себя. Вся бравада куда-то улетучивается, сменяясь дрожью ожидания. Кажется, еще секунда и его губы поглотят мои в жгучем и соленом поцелуе. Но он резко разжимает руки, и я с нелепым всплеском плюхаюсь в воду, теперь уже на мелководье. - Научись сначала плавать, а потом уже заигрывай с опасностью, – бросает Кирилл через плечо и уходит, оставляя меня сидеть в воде с бешено колотящимся сердцем и неутоленной страстью. Подлец! Сатана! Но до чего красивый! Весь день я как на иголках. Кирилл Александрович мастерски избегает меня, но я чувствую на себе его тяжелый, оценивающий взгляд. К вечеру во мне просыпается упрямство. Решаю взять реванш и снова придумываю сногсшибательный образ. Ресторан, живая музыка, бокал просекко для храбрости. Замечаю его за столиком с партнерами по бизнесу. Иду к бару за вторым бокалом, стараясь идти так, чтобы каждый изгиб моего тела в этом черном, обтягивающем платье кричал ему о моей недоступности и желании одновременно. И вот мой звездный час. Вышагиваю от бедра, но каблук предательски цепляется за едва заметную щель между плитками, и я с грацией падающего жирафа лечу на пол. В глазах темнеет от унижения и стыда. - Только не это! – шепчу себе под нос, вставая на четвереньки. Где-то рядом хихикает противный женский голос, а я покрываюсь краской стыда. Сильная, как сталь рука тянет меня за локоть, резко притягивая к твердой, знакомой груди. Я, поднимаясь, врезаюсь в него носом, вдыхая знакомый терпкий аромат его парфюма, смешанный с запахом кожи. - Кажется, ты не только плавать, но и ходить не умеешь, - его низкий, насмешливый голос пробирает до дрожи. Он держит меня так близко, что я чувствую каждый мускул его торса через тонкую ткань рубашки. Его пальцы впиваются в мой локоть, а другой рукой он придерживает мою талию, не давая опомниться. Длится это вечность! Мое тело прижато к его, его дыхание смешивается с моим, в воздухе висит невысказанное, мощное притяжение. - Спасибо, - срывается у меня с губ, и я нехотя пытаюсь вырваться, но мои ноги словно ватные. - Не за что. – Кирилл наконец отпускает меня, но его взгляд, темный и горящий, говорит яснее любых слов. – Тебе лучше присесть. Я не приседаю. Я убегаю, как последняя трусиха, в дамскую комнату, чтобы дрожащими руками поправить макияж и унять дрожь в коленях. Черт возьми, этот мужчина сводит меня с ума! Когда я оказываюсь в идиотском положении, он спасает, чтобы тут же сказать мне колкость! Это в его стиле, и это невыносимо! Но и чертовски возбуждающе. После ужина он подмигивает мне и уходит с двумя мужчинами. От коллег слышу, что они уехали на встречу, и я, разочарованно поджав губы, покидаю свой пост наблюдательницы и плетусь в номер. Скинув одежду, принимаю душ и падаю на мягкую кровать. Пытаюсь помечтать о скорой с ним встречи, как мой телефон разрывается от звонка. Незнакомый номер и я осторожно выдыхаю: - Да? - Вероника Сергеевна? - Это я, - смотрю в экран телевизора, висящего на стене, кусаю губы. – А вы? - Следователь Мирошниченко. Ваш бывший супруг арестован за мошенничество и шантаж. Мое лицо искажает гримаса. - А я тут при чем? – По телу проходит волна негодования. - Хотели поговорить с вами. Может, что скажете интересного? – Мужчина хмыкает. – Потерпевшая и ее муж написали заявление, а время шантажа как раз приходится на время вашего супружества. - Ах, понимаю, - выдыхаю я. – Изменял мне, дамочек подвозил, домогался, а потом, видимо, зарабатывал на этом. Следователь довольно цокает. - А вы, я смотрю, осведомлены не меньше нашего! Спохватываюсь, не хватало еще, чтобы меня считали его соучастницей. Прикусываю язык. Но поздно! Следак начинает меня крутить. И тороплюсь объяснить: - Он признался мне, когда мы разводились! - Так разве в таком признаются? – Голос следователя одновременно строг и насмешлив. Сажусь, выпрямляясь. По спине холодок струится. Ну я наговорила конечно! - Если есть что сказать, то жду вас у нас в отделе. – Он прокашливается. – Вам же есть, я правильно понимаю? Перед глазами флешки с видеозаписями. Жена Кирилла. Его машина. Ухмыляющееся лицо Васьки и смеющееся матери. Лицо бывшей подруги с красной помадой – ее рот тоже кривится в смехе. Да пусть катится он к черту! Достали! Поделом ему! Каждый должен отвечать за свои поступки, я покрывать его не намерена! - Есть! – Выдыхаю воинственно. – Я вам покажу все, у меня есть на него компромат. Нашла в квартире, когда съезжала от этого негодяя. - Не жалко? – Вдруг хмыкает следак. - Ни капельки! – Цежу, чувствуя тепло на кончиках пальцев. – Я как вернусь, свяжусь с вами. - Понял. Будем ждать. *** На следующее утро я, снова проснувшись думаю о бывшем директоре. И мне море не море, жара ни жара, так остро хочется его увидеть. Прям как наркотик он, этот Кирилл Александрович! Наученная горьким опытом, я сую ноги в балетки и иду на пляж при новом параде: купальник, шляпа, парео, солнечные очки и книга. Решаю сменить тактику: быть холодной, неприступной и независимой. Располагаюсь на шезлонге неподалеку от него. Он загорает с закрытыми глазами, а я не могу оторвать от него взгляд! Шикарный! Уф! Пожираю его глазами: мощные руки, расслабленное лицо, капли воды на груди. Торс, бедра, ноги… Мерзавец! Ерзаю на месте, выдыхая. Чувствую, что еще парочка таких дней, когда могу бесстыдно глазеть на недосягаемого для меня мужчину мечты, и я точно свихнусь. Физически ощущаю, как откатываюсь назад – от умного перспективного юриста до кокетливой дурочки, влюбленной в босса. Внезапно налетает порыв ветра, и мысли в моей голове опережают ум. Швыряю свою шикарную широкополую шляпу в его сторону. Она совершает идеальный полет и накрывает ему лицо, словно гигантская мушка. Он вздрагивает, я улыбаюсь, прикусывая губу. Кирилл срывает ее с себя с таким видом, что я обмираю. И он смотрит прямо на меня. - Сюда иди, Вероника! – Бросает вдруг, раздувая ноздри и я…повинуюсь! Вскакиваю и бегу к нему – босая по раскаленному песку. - Прости, это ветер! – Лепечу я, протягивая руку. - Ага, так я и поверил! – Кирилл хмыкает, медленно поднимаясь с шезлонга. Подходит ко мне слишком близко, заслоняя солнце, протягивает шляпу. Но когда я тянусь за ней, он не отпускает край ее поля, и мы стоим, словно в дуэли, держась за одну соломенную шляпу, а его пальцы поверх моих. - Ты специально это делаешь? – его губы трогает улыбка, но взгляд цепкий и строгий. - Нет! – Хмыкаю. – Зачем? - Вот и я думаю – зачем? Мнусь, поджимая губы. - И в мыслях не было! Зачем мне! – Повторяю, как клуша. - Ты ведь сама от меня отказалась, - роняет вдруг. - Чего-о?! – округляю глаза. – Вы слишком высокого о себе мнения, Кирилл Александрович! – нервно пытаюсь вырвать шляпу, но он резко тянет ее на себя. Я теряю равновесие и падаю в его объятия. И тут же задыхаюсь от близости. - Ты специально! – шепчет он жарко и у меня мурашки бегут по телу. - Нет! – выдыхаю. – Просто у меня дурная привычка: терять голову в вашем присутствии. В прямом и переносном смысле! Он громко смеется, сжимая мои плечи сильней, а я таю в его руках как мороженка. - Тогда, может, перестанешь терять и начнешь уже находить? – он наклоняется ко мне, и его губы почти касаются моей щеки. Голос становится тихим, интимным. – Сегодня в семь. Причал номер три. Не опаздывай. Ахаю от неожиданного предложения, сердце проваливается куда-то в пятки. Он ставит меня ровно на ноги, отпускает шляпу и уходит, не оглядываясь. А я остаюсь стоять с глупым видом, прижимая к груди помятую шляпу, с трясущимися коленями и полной кашей в голове. А еще бабочками в животе, будь они неладны! Решив быть идеальной для вечера, я отправляюсь в СПА при отеле. После расслабляющего массажа вся в ароматных маслах, я предвкушаю вечер. Секса не будет, пусть не надеется, но увидимся точно! Задумавшись, я поскальзываюсь на мокром после уборки полу. И приземляюсь прямо к его ногам. - Ой, Кирилл Александрович! – Улыбаюсь мило. Он подхватывает меня на руки, как ребенка, и, не обращая внимания на мое бормотание о том, что все в порядке, несет к лестнице. - Ты вообще умеешь передвигаться без травм? – Спрашивает, и в его глазах пляшут чертики. - Умею. – Мне хочется провалиться сквозь землю, но быть в его руках, чувствовать, как легко он несет меня – так сладко, так мучительно приятно, что стыд отступает, уступая место томлению. Он доносит меня до номера, ставит на ноги и, придерживая за подбородок, шепчет: - В семь. И, ради бога, надень обувь без каблуков. О, господи, его голос и запах! Я снова горю…

Глава 35

Глава 35

В семь я уже на причале, в удобных босоножках на плоской подошве. Кирилл ждет меня у изящной белой яхты, в льняных белых брюках и голубой рубашке, расстегнутой на пару верхних пуговиц. Завидев меня, замирает, и в его глазах вспыхивает тот самый огонь, ради которого я все это затеяла. Огонь, который сжигает все мои планы и оставляет лишь голое трепещущее желание. Он идеальный! А я сейчас вообще бомба! - Готова к приключениям? – спрашивает Кирилл, помогая мне подняться на борт. Его пальцы обжигают мое запястье, и это прекрасно! - Всегда готова! – отвечаю бодро, и мы беззаботно смеемся. Яхта плавно отходит от берега, и мы остаемся в объятиях заходящего солнца и бескрайнего моря. И наедине друг с другом. Шикарно! Я спрашиваю – как дела и он рассказывает о своих новых проектах, спрашивает меня, а я – о своих победах. Мы на удивление беззаботно смеемся, и на мгновение мне кажется, что этих пяти месяцев разлуки не было, и что он сейчас не гневный босс, доводящий меня до ручки, а просто хороший парень, протрясающий мужчина и близкий друг. А в следующую секунду я ловлю его взгляд и понимаю – были. Были эти месяцы разлуки. Иначе как объяснить, что смотрит он с тоской и обожанием. И теперь, между нами, не просто страсть, а еще и горечь, и целая гора невысказанных обид. Как по волшебству играет музыка. И Кирилл приглашает меня на танец. И мы молча танцуем, медленно передвигаясь. И наши взгляды как перекрестный огонь. Мое сердце замирает, а потом бьется частой, нервной дробью, когда его ладони ложатся на мою спину и скользят по ней. Все внутри меня сжимается от предвкушения и смущения. Теперь между нами нет дистанции. Я сильней прижимаюсь к его сильному торсу, чувствую тепло его бедер, жесткость мышц живота, биение его сердца. - Кирилл, - смущенно шепчу, все же пытаясь отстраниться. - Тише, - его голос звучит прямо у уха, низкий и властный. Его рука скользит с моей талии ниже, плотно прижимая меня к себе, не оставляя места для сомнений. – Просто танцуй со мной. Хмыкаю, улыбнувшись, и мы кружимся. И я снова чувствую каждый его мускул, каждое движение его бедер, которое отзывается внутри меня сладким эхом. Мое смущение плавится, испаряется, превращаясь в томное желание. Щеки горят, дыхание сбивается. Я закрываю глаза, позволяя отдаться чувствам. И в тот же момент его губы касаются моей шеи и все мое тело вспыхивает от его жара, как сухая трава. - Я так по тебе скучал, - его шепот сбивает с ног. - Что? – не верю ушам. - Каждую ночь, Ника. Ты, чувствуешь, что ты со мной делаешь? Он прижимает меня еще ближе, и я чувствую его возбуждение: твердое, требовательное, через слои ткани. Волна жара накатывает на меня, затуманивая сознание. Его руки скользят по моей спине, изучая, вспоминая изгибы и мое платье кажется ненужной, досадной преградой. - Подожди! – отстраняюсь. – Тебе было совсем все равно? – спрашиваю тихо. - Перекрестный вопрос: почему ты уехала? – ухмыляется он. Мой голос дрожит, когда отвечаю: - Я решила начать все заново. – Отстраняюсь и сажусь на сиденье, облизываю губы, мои ноги дрожат. Да я сейчас и есть дрожь! - Я был уверен, что без меня. – Он усмехается. – Ты слишком резво все обрубила. - Ты сказал я для тебя никто. - Я не так сказал. Я сказал, что мы работаем. На работе. После нее – другой разговор, - он хмыкает. – Да я на взводе был с этим разводом, и ты под горячую руку. Честно, я думал, что ты передумаешь, приезжал в гостиницу, а тебя и след простыл. - Думала так, не спорю. – Вскидываюсь. – Но уехала, когда меня добили. Мама беременна. - Да, слышал. Генрих ее выгнал, - он вскидывает на меня виноватый взгляд, ему неприятно говорить мне такое. - Мне все равно, - пожимаю плечами. – Это ее жизнь, она взрослая женщина! Кирилл выдыхает, проводя пятерней по волосам. Кусает нижнюю губу, жует ее, глядя на меня, а потом произносит: - Ты сменила номер телефона. - А ты звонил? – выгибаю бровь чуть насмешливо кривлю губы. - Да. – Поджимает губы, кивая. – Звонил. Тысячу раз. - Хотел поговорить? - Хотел увидеть. – Отвечает хрипло и взгляд его становится темным. - Когда мужчина хочет, - начинаю и замолкаю, сверля его взглядом. Он улыбается, качая головой. - Потом я узнал, что ты устроилась в нашу дочернюю фирму и стало легче дышать. Погрузился в работу, в дела, но руку держал на пульсе. И даже узнал, где ты живешь. - Ой, да вы маньяк, Кирилл Александрович! – ошеломленно шепчу, откидываясь назад и опираясь на руки. – Мне уже стоит вас опасаться? Мой голос сбивается. Вся эта ситуация, его близость меня возбуждают. Дыхание обрывается, и я облизываю пересохшие губы. - Бойся меня, Вероника, - улыбается и вдруг делает шаг в мою сторону. И чем он ближе, крадучись в ночи, как хищник, тем больше томления в моем теле. - Почему не пришел? Не позвонил? Мой номер у тебя точно есть. - Потому что, если бы я услышал твой голос, я бы примчался к тебе в ту же секунду. Он наклоняется и опирается руками по обе стороны от меня, обдает жаром дыхания. Я замираю, блаженно смотря на него. Как на идола. - И? – выдыхаю, приближая лицо и касаясь кончиком языка его щеки. - А мне нужно было разобраться с прошлым. Окончательно и бесповоротно. - Чтобы что? – шепчу, покусывая его и облизывая. - Чтобы стать по-настоящему свободным. И скорее всего, для тебя. Это признание обезоруживает. Хлопаю ресницами. Мои губы дрожат. - Живи! – выдыхает с улыбкой и прикасается губами к моему лицу. Обвиваю его шею руками и тяну носом запах его кожи. Он тянет меня на себя и шепчет на ухо, тихо, но властно: - Пойдем. И я содрогаюсь. Беру его за руку, и мы спускаемся в каюту. - Я хочу снова тебя почувствовать, - шепчет он, и в его голосе звучит не просьба, а признание, срывающееся с губ против воли. – Прямо сейчас. Всю. Я оборачиваюсь, откидываю голову назад, чтобы посмотреть ему в глаза. Они черные от признаний и страсти. - Тогда что мы ждем? – выдыхаю, и мой голос звучит хрипло и неприлично соблазнительно. Кирилл не говорит ни слова в ответ. Он просто подхватывает меня на руки легко, как перышко, и несет в каюту. Она залита алым светом ночника. И мне нравится этот интимный полумрак. - Скучала? – шелестит хрипотцой его голос. - Да, - отвечаю, как есть. Не спрашиваю его, но он отвечает сам: - И я. Заставил твоего начальника тебя сюда отправить, - улыбается. - Как? – выдыхаю обескуражено. – Серьезно? - Угу. - К чему такие сложности? Так хотел увидеть или… - Или. Хотел посмотреть на реакцию. Его пальцы скользят по молнии на моей спине, и платье с шелестом падает на пол. Выдыхаю, трогая его плечи пальцами. Голова кружится от того, что он снова рядом. А Кирилл замирает, глядя на мое черное кружевное белье, а потом его взгляд, тяжелый и внимательный, опускается на шрамы. Кусаю губы. Мне снова неловко, но… Не говоря ни слова, он припадает к ним губами. Целует нежно. А потом опускается ниже, лаская грудь, а потом еще ниже и мой живот содрогается. Тянет резинку трусиков и целует меня всю. От его горячих губ по моему телу разливается жар, заставляя меня всхлипывать и дрожать. Его руки, его губы, его язык! Мое тело отзывается на каждое прикосновение взрывом чувств, немым криком благодарности и требования еще! Сбрасываю с себя остатки разума, помогаю ему раздеться и только когда он сминает меня, накрывает собой, я выдыхаю. Кусаю его губы, цепляясь пальцами. И он входит в меня с тем же стоном облегчения и страсти, что издаю и я. И мы движемся в идеальном ритме, под аккомпанемент наших стонов и я окончательно понимаю, что никому его не отдам. Но понимает ли он? Заставляю его остановиться. И когда он распахивает глаза, требовательно спрашиваю: - Ты думал обо мне все это время? Ты вспоминал? Он ухмыляется, ловя мои губы. Целует нежно, выдыхает мне в рот: - Я по тебе скучал! Черт возьми, я думал о тебе каждый день! Он снова наполняет меня собой, а я не верю. - Почему не пришел тогда? – выдыхаю на стоне. Он снова замирает во мне. Поднимается на руках и с улыбкой выговаривает: - Я был занят, Ника! Но каждую ночь вспоминал. Улыбаясь, бью его по плечу и снова притягиваю. Мои босс такой занятой… Я обвиваю его ногами, вжимаюсь в него, пытаясь стереть любую дистанцию, любое воспоминание о разлуке, раствориться в нем. Мы летим вместе в бездну, и когда пик наконец настигает нас обоих, это похоже на смерть и новое рождение одновременно, на взрыв, который разрывает меня на миллионы частиц, чтобы собрать заново. Он тяжело дышит, лежа на мне, его лицо в ворохе моих волос. Я слабо провожу пальцами по его влажным плечам, чувствуя, как яхта медленно покачивается, убаюкивая меня. Мы лежим так, кажется, вечность, и он не отпускает меня, а лишь прижимает крепче, как будто боится, что я исчезну. - Кир? - М-м? - Я обижена, что ты, - запинаюсь. – Что ты меня тогда просто использовал. - Дурочка! – выдыхает. – Тогда было не до отношений. Но знаешь, - поднимает голову и в глазах его блестят смешинки, - Я не могу больше это скрывать! Он садится. Его голос, все еще хриплый от пережитого удовольствия, заставляет меня содрогнуться. - Что? Говори же! - Я пытался забыть тебя, честно. Убеждал себя, что так будет лучше. Для тебя. Для меня. Но я так часто видел тебя, представляешь? В толпе, на улице, повсюду! Я перевела дух, чувствуя, как слезы подступают к горлу. - И я скучал. Но я привык все контролировать, а тебя контролировать было невозможно. Ты ворвалась в мою жизнь, как ураган, и за короткий срок перевернула все с ног на голову. А потом исчезла и я подумал, что так будет лучше. - А я боялась, что я для тебя просто игрушка, мимолетная слабость, ошибка. - Ошибка? – он усмехается. – Ты мое единственное правильное решение за последние годы. Просто я не понял это сразу. Он целует меня. И это уже не поцелуй голода и страсти, а поцелуй нежности и обещания. Эта ночь на яхте становится для нас откровением. Мы не спим, разговариваем, снова любим друг друга медленно, нежно, исследуя заново каждую линию тела, каждый изгиб. Мы смеемся над нашими нелепыми ситуациями, и он признается, что с того самого ужина, где я была в платье полосочку, а-ля «колорадский жук», он не мог выбросить меня из головы. - А сегодня с утра ты так была прекрасна в этом лимонном платье, что я едва не подавился своей пресной овсянкой, – смеется он, а я чувствую себя самой желанной женщиной на свете. – Ты появилась, и я вновь ожил. Утром мы возвращаемся на берег, держась за руки. Мир играет новыми красками, а последующие дни и недели похожи на прекрасный сон. Мы неразлучны! Он больше не прячет свои чувства, не отступает. Он со мной в моем маленьком городке, управляет делами на удаленке, а ночами любит настойчиво, нежно и страстно. И все время улыбаюсь. А мой дом утопает в цветах.

Эпилог

Эпилог

Мы идем по набережной, и вечернее солнце заливает все вокруг блеском золота. Вода в Неве кажется расплавленным янтарем, а шпиль Петропавловской крепости устремляется в розовое небо. Но вся эта красота лишь фон, главное чудо, оно, между нами. В коляске, тихо посапывая, спит наше счастье. Наш сын, Александр. Ему всего три месяца, и кажется, весь мир затаил дыхание, чтобы не потревожить его сон. Кирилл одной рукой катит коляску, а другой крепко держит меня за руку. Большим пальцем руки он нежно проводит по моей коже, и этот простой жест заставляет мое сердце трепетать, как в самые первые дни. Малыш ворочается сонно, высовывая ручку из-под пледа и Кирилл, наклоняясь, нежно сжимает его пальчики. Я смотрю на эту картину и чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Не слезы боли или отчаяния, как раньше, а слезы такой безмятежной радости, что дышать становится трудно от переполняющего меня счастья. Я поднимаю взгляд на Кирилла. Он смотрит на меня, улыбаясь. В его глазах не та буря, что была на яхте, и не та боль, что была в ночь признаний. В них теперь спокойное море любви, глубина, в которой я утонула и обрела покой. Вспоминаю, как два года назад я с ужасом разглядывала в зеркале свои шрамы, считая их клеймом. Теперь их просто нет. Совсем. Кирилл нашел лучшего пластического хирурга в Европе, и долгая, бережная реабилитация стерла с моего тела все следы прошлого. Но даже если бы они остались, я думаю, я бы уже не видела в них уродства. Потому что он смотрит на меня так, как будто я самое совершенное творение природы. - Помнишь, как ты чуть не утонула? – смеется вдруг тихо он. - Помню. А помнишь, как я упала тебе прямо в ноги на лестнице? - Это был самый изящный пируэт в моей жизни, - он подмигивает мне, и мы оба заливаемся беззвучным смехом, чтобы не разбудить сына. Мы идем дальше, и я знаю точно, он навсегда. Этот мужчина, этот ребенок, этот вечер, эти чувства – вечные. Сашуля во сне чмокает губками, и его пальчики еще крепче сжимают его ладонь. Кирилл поправляет одеяльце, и его плечо касается моего. В этом простом движении вся наша жизнь. Забота. Нежность. Единство. Я закрываю глаза на секунду, вдыхая петербургский воздух, и понимаю, что охота, начавшаяся с нелепых падений и запретного желания, привела меня не к добыче. Она привела меня домой. К ним. К любви, которая дышит тихо и ровно, как наш спящий малыш, и которая сильнее всего на свете. Потому что ее держат вот такие вот, крошечные и самые надежные в мире, пальчики.