📖 Читать книгу «Измена. Уже не больно» онлайн

Глава 20

Тетка его – великий махинатор. Я постаралась выбросить из головы ненужные мысли, которые возникали после нашего с ней разговора за ужином. Но они почему-то возвращались обратно и сбивали меня с толку. Мне присмотреться к директору как к мужчине?! У меня есть шанс? Пф-ф! Я мотнула головой, выглядывая в окно. Он симпатичный спору нет, но такой придурок если честно! Невыносимый просто! И не в моем вкусе! Слишком красив! А еще я без пяти минут разведена, а после неудачного брака как-то не тянет прыгать в новые отношения. Так может поступить только дура! Я – ни за что! Кажется, у тётки есть идея: найти ему покорную и милую девушку. Но я уже не такая, и становиться снова безвольной я не хочу. Хватит! К тому же этот человек мне совсем не нравится. Я усмехнулась, расхаживая по гостиной, и снова пригубила вино из бокала на тонкой ножке. Вкусное! Допив бокал снова ищу варианты квартиры и нахожу, что внушает в меня толику оптимизма и радости – хоть что-то в этой жизни идет по маслу. Однушка. Уютная. С новым ремонтом, в относительно новом доме. Мебель симпатичная. Второй этаж – лифты не люблю, да и в доме на сотню квартир в подъезде, дождаться это чудо техники по утрам, бывает сложно. Пишу собственнику и договариваюсь на просмотр. Отлично! Завтра в восемь. Как раз после работы меня ждут. Радуюсь. Но недолго, потому что подсчитав имеющиеся средства снова ловлю стресс и мандраж. Как жить? Замужем было полегче, что ни говори, как ни крути. Вино вкусное реально. Дорогое. А потому не могу себе отказать еще в одном бокальчике. Наливаю. Включаю музыкальный центр и смотрю в окно – на город опускаются сумерки. После трех слезливых песен про любовь снова оплакиваю свою судьбу, но услышав, как в прихожей проворачивается ключ, бросаюсь в свою комнату. Отчего-то видеть этого пижона желания нет. Снова или поспорим до клокота в груди, либо откроемся душевно. И то и то меня не радует. В спальне, развалившись на кровати, залипаю в телефон. Всемирная паутина уже вычислила, что я разведенка и у меня стресс, а потому подсовывает мне одинаковые видео: не грусти, заведи любовника, не плачь, все они козлы и тому подобное. Прислушиваюсь – в гостиной теперь он. Гремит стаканами, тоже, очевидно, пьет. Музыку делает громче. Меломан какой! Пф-ф! А время ведь уже позднее. На меня ноль эмоций, и я отвечаю ему тем же. Взбиваю под собой перину, взбиваю подушку и укутываюсь в одеяло. Спустя час сна нет, потому что начиталась уже по горло статей про мужей-изменников и насмотрелась видосиков про «клин клином вышибает». И выпив еще бокальчик уже на полном серьезе подумывала: а что, если и мне ему изменить? Да запоздало, но вдруг отпустит? Только вот вариантов нет, да и раздеваться перед кем-либо стыдно. Одно дело, когда ты молодая и красивая, другое – когда со шрамами. Не у каждого, на такое счастье, «встанет». Выдохнув, отбрасываю телефон в сторону и обмираю. Из гостиной слышны стоны! Меня холодный пот прошибает. Неужели? Да как же? Подскакиваю на ноги и метнувшись к двери кабанчиком, прижимаю к дверному полотну ухо. Ну точно! Он кого-то привел! И развлекается! Ненависть к этому идиоту накрывает шаровой молнией. Морщусь – вот ведь все мужики одинаковые! Мерзость! Она стонет. Протяжно. С криками. И перед моими глазами мелькают картинки – одна страшнее другой, как он ее… А где там так стонать можно? Хмуро переношусь мысленно в зал. На диване – тот большой мягкий и роскошный. На стеклянном столе – он дорогой и еще не такое выдержит! На полу – тонкий палас из телячьей кожи словно для этих дел сделан! - Увольняюсь! – выдыхаю и дергаю ручку двери на себя. Ах, одеться же надо! А вещи мокрые. Ну и ладно! Натягиваю их на себя и ковыляю в коридор. Сажусь на танкетку, пытаясь обуться. - Уходишь? – спрашивает вдруг его хриплый голос. Надо же, эта куропатка там без него визжит. Вскидываю голову – стоит в коридоре, сложив на груди руки. - Ухожу! - На ночь глядя дела? – его черная бровь скользит вверх на лоб. Сбрить бы ее, чтобы ему не повадно было! - Точно! Дела! У вас, я смотрю тоже! Не буду мешать! Девка в комнате стонет. Морщусь. Там что, есть кто-то еще? - У меня нет дел. Думал прогуляться пойдем. А ты уже и без меня уходишь. Вещи мокрые! - Знаю! – рявкаю. – А там дама ваша без вас скулит! Он ухмыляется и запрокинув голову громко ржет. И я обмякаю на этом пуфике как дура, потому что после вскриков слышен рев мотора и перестрелка. Это всего лишь чертов фильм! - Ладно, я поняла, - киваю. – Не то подумала. - Ага, не о том думаешь! – хмыкает. – Секс, когда в последний раз был? - Что за вопросы? – цокаю. - Так это всё от недотраха. - Поможете? – спрашиваю дерзко – просто так. К слову пришлось, но он снова рвет все шаблоны. - Быть может, - пожимает плечами. И смотрит на меня темным взглядом. Откровенным и оценивающим. Меня бросает в жар, а потом в смятение, а потом снова в жар. Глупость какая дикая! Но я откидываю обувь и поднимаюсь на ноги. - Это же не помешает нашей работе? – спрашиваю. Хотя мне плевать! - Смотря как пройдет всё, - отвечает уклончиво. И насмешливо. Подхожу ближе. Смотрю на него, веду носом – кто из нас больше выпил? Наверное, я… Он откровенно смеется. Потешается надо мной. Тянет уголки губ вверх и в его глазах залегает насмешка. Скрещивает руки на груди, кивает – а что же дальше? Красивый, гад! Признаюсь себе в этом окончательно! Ловлю себя на мысли что он мне нравится и даже по этой причине – ужасно бесит. А еще, что пока я сидела с бокалом в гостиной, а потом лежала на кровати в спальне – чувствовала себя сносно, но вот стоило мне резко встать – меня повело. От выпитого. Ну не от него же в самом деле?! Тоже смеюсь – тихонечко хихикаю. Он усмехается. Рассматривает. Переступаю с ноги на ногу, а ноги-то совсем не слушаются, отказывают! Это как еще понимать?! Снова всматриваюсь в его лицо. Смазливый. И он единственный мужчина из всех мне доступных – я больше ни с кем не знакома, а шрамы мои он уже видел, а это, пожалуй, самый большой мой комплекс, мешающий спокойно жить. А может, переспать с ним – ради эксперимента? И забыть, как страшный сон. Мужика мне такого никогда в жизни не получить, чтобы и верный, и умный, и богатый, и красивый – дети-то какие будут, м-м! А на разок пойдет! Самое то! Киваю пьяной дурной головой в такт мыслям. Раздуваю ноздри решительно: сейчас я ему такое устрою! Кирилл Александрович тяжело вздыхает. Раскрывает рот: - Ника, с тобой всё в порядке? Выглядишь не важнецки. Замираю. Фокусирую взгляд на его лице, но оно плывет, превращаясь в блин. Тоже мне нарцисс! Неважно я выгляжу! Цокаю. Покачиваясь, хватаюсь за его крепкий бицепс. Мне кажется, или он еще пуще напрягся? - Давай всё же прогуляемся? На улице замечательная погода! – предлагает вдруг, дотрагиваясь до моего плеча. - Не имею желания, - машу головой. – У меня на этот вечер другие планы. - Озвучишь? – хмыкает директор, прерывая мои пьяные мысли. - Ой, извините, - улыбаюсь криво, в глазах цветные мушки и его лицо словно в крапинку. – А вы конопатый! Он выгибает одну бровь. А мне смешно. Буквально повисаю на его шее. Болтаюсь из стороны в сторону, и он одной рукой обвивает меня за талию. Придерживает. Какой заботливый! Ну прямо донжуан! - Вероника, я не конопатый. А вот ты опять налакалась! – произносит вдруг. Забрасываю руку ему на плечо. Меня ведет – пить мне все-таки пора бросать. - Переспим. Уволюсь. И всё красиво! - М-м, - тянет. – Пользовать меня собралась? - Взаимно же! Да и потом, вы сами предлагали. - Хорошо, - щурится. – Даже интересно, насколько далеко ты можешь зайти. А мне только зеленый свет дайте. Чуть отстраняюсь, снова рассматривая его, словно любуюсь перед тем, как съесть. Кирилл Александрович восхитительно хорош собой – высокий, широкоплечий, с черными как смоль волосами, сейчас чуть зачёсанными набок. Конечно, принято считать, что внешность в мужчине не главное, но когда в твоей жизни появляется вдруг такой безупречный экземпляр, да еще и в зоне «дотронься», то грех не воспользоваться моментом. Мысли в голове – полный швах. Поразмыслив мозгами, что такого мужика мне больше не сыскать, решаю пользоваться моментом. Да и к тому же он сам предлагал, а вдруг и вправду поможет? Киваю в такт своим мыслям, он наблюдает за мной с толикой усмешки во взгляде и нескрываемого любопытства. Да какой уж там нескрываемого – оно его просто пожирает, это любопытство, изнутри. А я снаружи. Трогаю его плечи пальчиками. Радостно отмечаю, что надо же, могу трогать, щупать и мне за ЭТО даже ничего не будет! - Так нормально? – спрашиваю беззвучно. - Пойдет, - кивает хмуро. Я радуюсь. Словно дорвалась до сладкой конфеты. Привстаю на цыпочки и чмокаю его в щеку. Так по-детски и невинно, что его брови снова летят вверх. - Детский сад, Ника! – закатывает глаза. А с меня спесь-то сходит. Руки начинают дрожать. Ну не такой оценки я ожидала. - Помолчите! – выдыхаю. Снова привстаю и застываю в сантиметре от его губ. Смотрю в глаза – всё плывет, а потом все-таки чмокаю его в губы. Мимолетно. Но! Они у него горячие. Гладкие-нежные. Упругие такие. Приятные! Не вижу смысла отказывать себе в удовольствии и снова касаюсь губами его губ. Трогаю кончиком языка, закрывая глаза. Дышу прерывисто и мне кажется, что по закону жанра, он должен сейчас меня сжать в объятиях, сгрести в охапку и смять мои губы своим напористым и властным, возможно даже чуточку жестким поцелуем. И все мои страдания прекратятся, потому что он возьмет инициативу в свои руки. И мне останется только поддаться и раствориться в наслаждении. Потрясающая ночь любви, но… …Но законы мироздания были нарушены. Ничего такого не происходит. Напротив – он еще больше облокачивается о стену, подпирая её, и усмехается: - Вероника! Вы даже здесь в аутсайдерах! Вы хоть на что-нибудь способны? - Как это понимать? – ахаю. - Если нет навыков, то не нужно лезть. Вы меня соблазняете или решили взбесить? Скрежеща зубами, отстраняет меня властным движением и разворачиваясь, уходит. Смотрю ему вслед и закипаю. - А я что делала? Видимо, этот нахал, привык к другим соблазнениям! Более откровенным и сразу в бой? А как же нежность? Прелюдия? Да он у меня второй в жизни партнер! - Я понял! – кричит, удаляясь по коридору. – Перестаньте оправдываться! Меня расплющивает – я проговорила это всё вслух? - Простите! Стыд и возмущение давят бетонной стеной. Раскрываю рот и тихо выдыхаю. И словно по мановению волшебной палочки прихожу в себя. Да как он смеет? Решительно нагоняю его, когда он заходит в спальню. Я здесь впервые, поэтому на мгновение застываю в проеме и окидываю шикарные апартаменты взглядом. Три окна в пол – легкая прозрачная вуаль развивается от ветра, тяжелые шторы бирюзового цвета раздвинуты. У окон стоит кровать – больше двух метров точно, застеленная красивейшим велюровым покрывалом – расцветка на восточный манер – орнамент из синего, бежевого и золотого. И лежа на кровати в открывающийся вид из окна видно вечерний город. - Что Ника? – спрашивает устало, опускаясь на постель. Сидит и смотрит на меня исподлобья. - Вы сбежали!

Глава 21

Глава 21

- Сбежал, - кивает устало. Грустно. Без экспрессии, которой я, в отличие от него, полна. И мне даже жалко его становится. Вздрагиваю от порыва ветра в окно, дрожу – влажные вещи прилипли к телу. - А как не сбежать, когда ты свалилась на мою голову и вместо помощи по работе, занимаешь только тем, что делаешь мне мозг. - Да как вы смеете? – выдыхаю. Но так-то он прав. Умный мужик. С таким сложно… - Ой, Ника! – вздыхает. – Ну давай уже определись – мы либо спать ложимся, либо гулять пойдем, либо ты идешь в свою комнату и больше не творишь ерунды. - Спать! – выпаливаю. - Тогда раздевайся! – хмыкает. – Пока у меня силы есть. Морщусь. Зачем-то вспоминаю речь муженька – твой директор «не может»… Мотаю головой почти истерично. - Прямо раздеваться? – вот то ли я родилась дурочкой, то ли это приобретенное, рядом с ним…Училась ведь в институте на одни пятерки…Но опять же, то науки науками, а здесь женский ум. Его у меня, видимо, нет. - Прямо-таки да. – Хлопает огромной ладонью по простыне рядом с собой. Усмехается, игриво улыбнувшись. И я искренне не пойму он серьезно или прикалывается. Смотрит на меня, расстреливая взглядом в упор, а потом ловко тянет свитер вверх и снимает его вместе с футболкой. - Ай! – выдыхаю пискляво, топчась на месте. Сколько кубиков пресса, какая соблазнительная темная дорожка по животу и в плавки, какие плечи и грудь. Соски торчат, а у меня под кожей такой нервный ток, что мне хочется подойти и сжать их ему пальцами. Да посильней, словно они тумблеры от моего напряжения. Выкручу и успокоюсь. Выдыхаю. Больше не пью! Обещаю себе, клянусь даже. И делаю шаг в его сторону. В его взгляде интерес, любопытство, азарт и как будто бы даже опасение. Удивительная коллаборация! Да и у меня внутри не лучше. Я уже так-то спесь потеряла. Действую на чистом упорстве. Не отступать же теперь. Да к тому же ежу понятно, что не сработаемся – после всего-то что было…и будет. - Отвернитесь! – прошу. - Я уже все там видел. - Откуда? Врун! Он тяжело вздыхает, закатывая глаза, и все-таки поворачивает голову к окну, за которым вечерний город, ночь и отражение в полный рост меня. Сбрасываю мокрый пиджак. Расстегиваю блузку. Мне вдруг так холодно, что вся щетинюсь. По инерции провожу ладонью по ногам, с ужасом думая, что те колючие, но выдыхаю – еще сносно, почти не колит. Ну, чай не барин, потерпит! - Быстрей давай! – гремит его голос, и я подчиняюсь. Торопливо снимаю с себя ВСЁ. И оставшись в одних трусиках несусь к постели в надежде залезть под одеяло. Наивная. Не тут-то было. Он одним ловким движением перехватывает меня на бегу и резко останавливает. Выдыхаю, закусывая губы. Он все так же сидит на постели. Я стою подле него. Его руки на моей талии, а глаза аккурат напротив торчащих сосков. И шрамов. Зажмуриваюсь. Алкоголь выветривается из крови со скоростью света. Просто «бамс» – и я трезва. - Господи, мне так стыдно. - В церкви ему об этом скажешь. Сейчас здесь только я. – Парирует хрипло. Не решаюсь открыть глаз. Напротив, еще пуще жмурюсь до боли в веках и поджимаю губы. Секунды превращаются в вечность. Ощущаю кожей его горячее дыхание и вся мурашусь от нервов и легкого – совсем лёгкого, ничего не знаю! – возбуждения. Он молчит. Все собрался провернуть молча. И я тоже помолчу тогда. Хотя мне так неловко и одновременно остро-дико-необычно, что покорно стою, зажатая с двух сторон его руками. А потом происходит то, что выбивает из моих легких воздух. - М-м! – тяну на выдохе с протяжным стоном, закидывая голову чуть назад, вытягиваюсь стрункой. Его губы касаются моего левого соска. А потом языком проходится прикосновения обжигающие, а дыхание напротив слегка холодит. И мое тело сводит судорогой. И истомой. Низ живота резко наливается болью и тяжестью. Крутит спиралью и между ног у меня начинается своя жизнь… Васька мне грудь не целовал. Почти никогда. Раз пятнадцать от силы за все время брака. Ему женская грудь не нравится, он говорил, ему подавай пышные попы, которой к слову сказать у меня тоже не было. Так и жили – я не целованная, без оргазмов, а он всегда удовлетворен. Потому что ласки, как он говорил – не главное. Главное – любовь. Мерзкий! Мысли о нем вылетают тут же к моему успокоению, потому что директор толк в ласках знает. Играет с моим соском, да так нежно и ласково! Мычу, сминая свои губы. Кусаю их, не открывая глаз, потому что… Кирилл Александрович умело ласкает языком мой торчащий сосок, твердый и каменный, и тот отзывается острой болью, а потом как лава ощущение эйфории несётся по телу и застывает на кончиках пальцев ног, которые я поджимаю. - Ой! – выдыхаю снова, и мне хочется вцепиться пальцами в ворох его волос. Он прикусывает слегка, а потом лижет, а потом втягивает его в рот, смыкая губы и, о боже, тихонечко так сосет. И ему нравится, не меньше моего, судя по стараниям. Не вижу причин себе отказывать в желаниях. И с силой цепляюсь за его шевелюру. Волосы на голове коротковаты, и мои пальцы скользят, но я все же нахожу точку опоры и слегка дергаю ему причесон. Теперь стонет и он. И наш стон отталкивается от стен и потолка и кружит по комнате. А меня не то, что кружит, меня колошматит как в центрифуге! - Кирилл! – взвизгиваю. – Александрович! Он мычит и жадно переходит на вторую грудь. Мнет рукой и сминает губами ее. Левую тоже обхватывает, и мои капельки второго размера исчезают в его загребастых ладонях. Если честно, несмотря на происходящее, какой-либо страсти с его стороны я не улавливаю. Не нападает он жадно на меня, не рычит от возбуждения. Все спокойно, чинно, благородно. То ли у него конституция половая и вправду слабовата, то ли он тоже немного сконфужен, как и я. Да и не планировали мы ничего такого! К такому повороту событий ничего и не вело, но вдруг… Кладу ладони ему на плечи. Открываю глаза. Смотрю на него сверху вниз и ловлю себя на мысли, что он идеальный. Он реально как сказочный принц: богат и красив. А я затесалась сюда не пойми каким боком. И это точно не моя история. Я словно картонная фигурка, которую поставили на сцену роскошного спектакля случайно, и мою фигурку вот-вот разоблачат и снесут к чертям собачьим. Робею пуще прежнего. Зажата максимально. Хочу расслабиться, раз уж попала в его руки, но ничего не выходит. Он это считывает. Шепчет хрипло: - Расслабься и давай включайся… - В работу… - добавляю с усмешкой и сжимаю пальцами его плечи. Он вскидывает голову. На его смазливом лице легкая тень усмешки. А потом… Сгребает меня и валит на кровать. Нависает тут же сверху и медленно, очень медленно опускается на меня. И я тянусь к его губам, но он уворачивается от поцелуя. Вместо этого чмокает меня в шрам на груди – в светлую растянутую ожогами кожу – огромную растяжку, и я жмурюсь от боли. Словно меня только сейчас снова окатили кипятком. - Расслабься, ну же, - просит хрипло. Держит свой вес на одной руке, а второй скользит по моим изгибам. По груди, по талии, по бедру. Если бы мы целовались, я бы точно расслабилась, а так… Всё словно за уши притянуто. Но он возбужден, да и я тоже, чего уж там скрывать. Поддаюсь к нему сама навстречу, обвиваю руками его спину. Хочу спрятаться под грудой его стальных мышц, чтобы он не рассматривал меня больше. Не надо! Голову снова кружит, меня пьянит его близость. Закрываю глаза, чуть шире расставляя ноги. Нет, он все-таки мой единственный шанс на спасение себя. Тяну его к себе ближе, и он опускается на меня всем телом. И снова целует мою грудь, а я всхлипываю от тягучего водоворота, что сжимает мое тело как тряпочку, крутит, вьет веревкой. - Давай уже сделаем это! – прошу и все-таки кусаю его за нижнюю губу. Он мимолетно кусает в ответ и снова уворачивается от настоящего поцелуя. А потом я, не открывая глаз, слышу шелест одежды, что скидывает он с себя. Слышу, как рвет зубами упаковку от презерватива, и пыхчу, когда он раскатывает его по своему члену. Тянет и мою руку, чтобы я помогала, и я не открываю глаз. Трогаю его там пальцами. Какой он мощный. Мамочки! Меня снова парализует. Наверное, со стороны, с мужского взгляда я точно бревно, но мне фиолетово. Процесс запущен! - Ай! – выдыхаю сипло, когда он давит головкой члена, пристраиваясь между моих ног. Я мокрая до одури, все хлюпает, когда он входит в меня на пару сантиметров и снова выходит. Водит, кружит головкой по входу в мое лоно, и я, кусая губы слышу какой-то уж слишком жалобный писк. Почти плач. Кто это хнычет? Да господи, это же я! Разнылась от нетерпения. Вцепилась в него ноготками. Сжалась внутренне до боли. Он входит в меня медленно, опускаясь. Чувствую его хриплое дыхание на мочке уха, облизываю пересохшие губы. Как медленно он меня растягивает. Как наполняет! - Ой! - Что? Больно? – спрашивает, останавливаясь. - Нет же! – хнычу, тяну его на себя. – Мне не больно… И он погружается в меня на всю длину, заполняет собой, а я дышать не могу, лишь рвано выдыхаю маленькими глотками воздуха и вдыхаю судорожно. Кусаю губы, закатывая глаза. Он замирает, погруженный в меня, вскидывает голову. Чувствую, смотрит на мое лицо. Ловит мои вдохи. А потом все-таки мимолетно целует, начиная движение обратно, и тут же снова в меня, и меня скручивает в вибрирующую под ним струнку. Тихо стону, поддаваясь навстречу и подстраиваясь под заданным его бедрами ритм. - Ой, Кирилл…Александрович, ой! – стону тихо. В ответ что-то типа усмешки. А потом амплитуда движений меняется, и он входит в меня как будто бы еще глубже, давя бедрами, что меня разрывает на части. Дрожу уже не только губами, но и всем телом. Горячая волна накрывает изнутри, носится по мне с головы до пяток и обратно, и все больше собирается внизу живота, концентрируется там лавой, и я вот-вот готова извергнуться в своем первом, кажется, в жизни оргазме. Или как это еще называется? - Ах! – распахиваю глаза, цепляясь за него со всей сил. Он стонет не то от боли, не то от удовольствия. И мне даже дико, что ему может ТАК нравиться быть во мне. Движения глубокие, но медленные. Лицо у него сияет. А глаза полузакрыты, тоже кусает свои губы, когда входит в меня. И выходит, и снова погружается. - Не могу больше! – всхлипываю. Он хотел остановиться – чувствую, но я тяну его на себя, закидывая ему на бедра ноги, и сама насаживаюсь на него, ускоряя вдруг темп. Он стонет громче. Я верещу, ерзая под ним как взбесившаяся. И у меня перед глазами мушки и искры, мне так остро хочется разрядки, что я уже сама навязываю ему темп и он выдохнув, резко переворачивается на спину и я оказываюсь на нем сверху. Теряюсь на мгновение, но так даже удобней. Сама сажусь на его толстенький твердый член и скольжу по нему туда-обратно. И волосы мои разметались по лицу и извиваются змейками, а потом я откидываю голову назад и томно стону, заглушая своими криками все посторонние звуки. Содрогаюсь на нем, шиплю от пика удовольствия. Он требует продолжения, подбивая бедрами, но я уже падаю на его грудь, хрипло дыша. Соскальзываю с его члена, убегая. Васька бы возмутился: «А я?», но директор как партизан молчит. Я жду что он уложит меня навзничь и доделает свое дело, но вместо этого Кирилл Александрович снова рвет все шаблоны. Он поднимается и уходит, оставляя меня одну. Отдышавшись, моргаю растеряно ресницами. А потом вижу его в окно – он стоит на балконе, уже в шортах и курит. Нервно и задумчиво. Вот, пожалуй, и всё?

Глава 22

Глава 22

Он возвращается с бутылкой вина. Разливает по двум бокалам, молча протягивает мне. Я заматываюсь в простыни и отлипаю от окна, в которое за ним подсматривала. Беру бокал и пью залпом. Он косится с усмешкой, а мне…все равно. Он снова садится на кровать на то же самое место, и я ловлю дежавю. Я всегда считала себя умной девушкой. И не безосновательно. Я всегда верила, что умного человека отличает способность развиваться и адаптироваться к новым обстоятельствам. И сейчас в моей жизни как раз возникли новые обстоятельства. И всё, что мне нужно, это приспособиться к ним. Пусть мне для этого требуется еще бокальчик вина. Пусть мне потом будет плохо, но зато сейчас на душе легко. - Все нормально? – спрашивает со вздохом. - Я…да, пойдет. Он хмыкает, потирая рукой шею. - Они просто предатели, - повторяю, как заезженную пластинку. - Мы это уже поняли. – Кивает Кирилл. – Живи дальше спокойно без них. И не надо сейчас искать оправдания своим поступкам. Твоего бывшего и матери здесь нет. Причем здесь они? - Да просто….все из-за них же! - Сомнительно, - выдыхает. Окидывает меня взглядом. Все еще голодным. Так да, он же не кончил… Крадусь в его сторону и усаживаюсь к нему на колени, складывая голову у него на груди. Он в недоумении застывает с раскинутыми руками в стороны. Не обращаю на это внимания, просто беру его руку и опускаю себе на талию. Шмыгаю носом – мне скверно. Мне нравится этот мужчина – и это единственное светлое пятно в моей жизни. Мне понравилось быть с ним, под ним…И я хочу, чтобы он чувствовал то же самое. - Как вы…ты хочешь? – спрашиваю. – Что мне сделать? Попой ощущаю движение в его шортах, и меня снова накрывает волной возбуждения. Поднимаю голову и смотрю ему в глаза. Они темные. - Ты считаешь это нормальным? - А что? Что-то не так? Я взрослая женщина! Могу себе позволить! Я хочу доставить удовольствие себе и вам! - Снова пользовать меня собралась? - Ни разу. И вы меня – тоже нет! - Так нельзя. Обесцениваешь себя, слышишь? Топишь в моих глазах. - Не учите меня морали! И не надо сравнивать с дешевкой, которая снимает перед вами трусы как белый флаг! Еще чего! - Да? А как тогда это называется? - Лекарство! Ничего личного, понятно?! Просто хочу проверить? - О господи, Ника, проверить что? – выдыхает возмущенно. - Одну теорию. - Мне скажешь? - Нет. Молчите. И не нужно трогать мою грудь! - Замолчи! – выдыхает. – Если ты считаешь, что наш секс тебе как-то в дальнейшем поможет, то сразу скажу – это не так. Ответить не успеваю. Он ловко бросает меня на кровать, переворачивая на живот и я чувствую его пальцы на моих ягодицах. А потом его член требовательно и настойчиво толкается в мое нутро. Наполняет снова мое влагалище собой и я уже не стесняясь стону и всхлипываю под тяжестью его тела. …Мне немного стыдно. Хоть и грызет изнутри какое-то странное чувство, которое я до этого еще не испытывала. Но я довольна. И все же стыдно. До обморока и рези в глазах. Это же надо было такое выкинуть! Теперь он меня точно уволит! Да и поделом! Начну новую жизнь, с чистого листа еще раз! И он не то, чтобы злой, но точно озадаченный, потому что на задумчивом лице, то и дело появляются морщинки. О чем он думает и что думает про меня – не спрашиваю. Не хочу знать. Лишь укутываюсь в одеяло, нагло оставаясь с ним в одной постели до самого утра. Он не против. Ложится рядом. Без одеяла – оно всё у меня. И мы еще полчаса лежим молча, пока я первая не проваливаюсь в спасительный сон. Утром мы завтракаем также молча. Он делает мне кофе. И на том, как говорится, спасибо. Не знаю о чем его невеселые думы – он хмурится, но я думаю – как же работать теперь с ним? Надо что-то менять… Собираемся на работу молча. Едем в лифте, рассматривая друг друга. Молча. И лишь у машины он наконец говорит: - Вот скажи мне – почему вместо того, чтобы налаживать свою жизнь, вы бабы, идете самым тупым путем – цепляетесь за первого мало-мальски приличного встречного и ложитесь скорее под него. Думаете, что он вдруг решит все ваши проблемы? Что если есть ухажёр, то можно расслабиться и дальше совать голову в песок? Хапаю ртом воздух. Возмущенно, со свистом. Останавливаясь у его машины. Он заводит ее с брелка и на минуту зависает в телефоне, что-то читая. - Во-первых, это ничего не значило! Он усмехается: - А во-вторых? - А разве мужчина не должен заботиться о своей спутнице? - Должен! О любимой! А не о каждой под него ложащейся! - Да как вам не стыдно! - Не стыдно! А по-другому, иначе, это как еще можно назвать? М-м? И не стыдно тебе?! Вот на утро, тебе сейчас – не стыдно?! Хамство какое! Дергаю на себе лацканы пиджака. - Нет! – ору. – И вообще я так не считаю, не нужно мне снова навязывать свое мнение. - Не навязываю. Просто я разочарован в очередной раз. На моем месте мог быть кто угодно! Где гордость и честь?! Позорище! Последнее выплёвывает мне с таким отвращением, что у меня мороз по коже разливается. - Что значит кто угодно? – верещу диким и злым шепотом. - А что не так? – он хмыкает, качая головой. Какие все-таки мужики все странные! Вот что в его голове?! - Не так! На этом месте мог быть только ты! И был! - Ага. Еще скажи я не такой как все и вообще ты влюбилась. - Еще чего! Да никогда! Он открывает дверь машины, а мне сбежать хочется. Да и может в данной ситуации это правильно бы было, но ладно, убираю свою гордость на задний план. Ах, какой упругий зад у директора, кстати… Фыркаю. Похмелье такое сильное, что вновь тошнит. Не дойду ни до метро, ни до остановки. Проще уже с ним в комфорте добраться. Не сахарная, его присутствие немножечко потерплю! А он пусть подавится! Тоже мне, козел нашелся! Хлопаю дверью, усаживаясь на пассажирское сиденье. Он морщится как от зубной боли. Бросает на меня дикий взгляд. Как белены объелся! - Что ты хочешь от жизни? От мужчины? Вот скажи мне – что? Разве с таким поведением придешь к чему-то хорошему? - Не приду, - соглашаюсь. - Неужели свет в твоей голове. – Выдыхает. - Не приду, а прибегу! – выплевываю. - Ника… - Цветов и комплиментов я хочу от мужчины. Ухаживаний. – Бурчу первое что приходит на ум. Да и позлить его охота. У него вон, опять брови на лоб полезли. - Ты опять на те же грабли! Разве это самое главное? Не деньгами все измеряется, а отношением к тебе. - А вы жадина, как я посмотрю? - При чем здесь это? - При том! - Ты узко мыслишь. Падкая до цветочков? А отношение мужчины и то, что он из себя представляет, в расчет берешь? - Беру! От идиота мне цветов не нужно! - С тобой невозможно разговаривать! - А с вами тем более! Он хлопает по рулю и трогается с места. До офиса едем в тишине. Он молчит, кусая губы, я дуюсь.

Глава 23

Глава 23

В офисе с самого утра галдеж. Оказывается, сегодня собрание директора и начальников всех отделов, и я, как его помощница, обязана присутствовать. Кто бы мне об этом раньше сказал! И ведь он, дьявол такой, и словом не обмолвился, а ведь своими косыми взглядами давал понять, что выгляжу я не как фонтан в Петергофе…Не фонтан, короче. - Что с тобой? Что за вид? – коллега Лидочка туда же. Никакой женской солидарности. Видит же, что я сама не своя! И вид у меня соответствующий. Не успеваю ответить на первые два вопроса, как на меня словно из ушата ледяной водой летят следующие: - Вы что вместе приехали? Как это? А что с костюмом? Он помят! А с лицом? - Тоже помято? – хмыкаю, кривляясь. Кошусь на нее одним глазом. А вторым смотрю в монитор компьютера – этот чертяга мне уже миллион заданий по почте прислал. Не лично спешу заметить, а по почте! - Ну такое себе, - выдыхает она. – Словно ты всю ночь кутила. - Что делала? - Ну развратничала, пила там, не знаю…- Закатывает она глаза. Давлюсь воздухом, которого вдруг катастрофически не хватает. Вот это она прямо в точку! Ей бы не секретарем быть, а экстрасенсом. Зависаю на добрых несколько минут, вспоминая как кончала под Кириллом Александровичем... О, господи! Чертяга, ну он хорош был, хорош! Чмокаю губами воздух, задумавшись. И даже не верится! Сейчас, в стенах офиса это кажется сказкой, воспаленной фантазией при температуре в сорок. - Вероника! Вздрагиваю. Лида стоит рядом и трогает меня за плечо. - А? Что? – машу головой. - Ты зачем написала в письме директору: «Чертяга»? - Что-о? – тяну, округлив глаза. - Только не нажимай «Отправить»! – верещит она, но поздно. Мои пальцы быстрее ума. Клацаю кнопкой мыши и отправляю запрашиваемый директором отчет, а в теле письма «Чертяга. Ар-р-р-р». - Ай! – взвизгиваю. Лида качает головой: - И как тебя только на работу взяли? Здесь же такая ответственность! - Как удалить? – спрашиваю лихорадочно. - Не знаю. Наверное, никак. - Скажи номер айтишников, пусть отзовут сообщение, я знаю, такое возможно! - Да брось. Хочешь, чтобы еще и они о вас трещали на весь офис? - Что это значит? – хлопаю глазами. - Да ты в чат девчонок зайди. Ну сотрудниц. Там уже фотку с курилки сбросили, Тамарка из пиар отдела курила и видела как вы вместе приехали. Ну и дела, Ника. Не одобряю. Задыхаюсь возмущением, но ответить ничего путного не успеваю. Двери открываются, и директор бросает на меня внимательный взгляд, а потом его голос гремит: - Вероника, выходим. Собирайте отчеты и за мной. - Куда? - В конференц-зал, - поджимает губы. – Совещание сегодня там. И поживее! Вскакиваю с места. Лида и Кирилл Александрович морщатся, словно им в рот лимон сунули. Одновременно. - Поправьте свой вид. Две минуты. – Чеканит и возвращается в кабинет. - Ох, ну что ты такая, а? – Лида хватает со столика расческу и бесцеремонно чешет мне прядь волос. Потом в ее руках появляется отпариватель, и она прямо по мне разглаживает пиджак. Я лишь вскрикиваю. Потом зеркало – тональный крем под глаза, блеск на губы. - Ну более-менее, - заключает. – Иди! В зале для совещания длинный стол и стулья по его периметру. Все места заняты, кроме трех. Занимаю свободный стул почти во главе стола. Ждем Кирилла Александровича, которого перехватили по дороге – срочно приспичило что-то подписать. Ощущаю на себе любопытные мужские взгляды и ерзаю на стуле, не поднимая на присутствующих глаз. То еще испытание! Двадцать мужиков, которые сплетники похуже баб – сто процентов! Я это еще по универу поняла. И по Ваське – он любил на досуге кости всем знакомым перемыть. Фу, опять я о бывшем! Когда-нибудь он от меня отстанет? Словно в подтверждении того, что нет, на телефон приходит эсэмэска с неизвестного номера: «Давай пообщаемся. Ты красивая». Морщусь. Какая чушь! Если это Васька, то он больше, чем идиот! - Изыди, гад! – хмыкаю, когда дверь открывается и на пороге появляется Кирилл Александрович. Получилось громко. Неловко. Кашляю. Он смотрит на меня – конечно же слышал. Делаю лицо камнем и перебираю бумаги, пока он идет в мою сторону и наконец занимает соседнее кресло. - Что с почтой? – спрашивает. – Сообщения то доходят, то не доходят. Давно этот сбой? Ему все подряд отвечают, что работы по устранению неполадки ведутся вот уже час. Он кивает. Подключает свой рабочий планшет к проводкам и на огромном экране на стене, появляется заставка его рабочего стола. Он что-то нажимает и открываются файлы с отчетами. Все смотрят на экран. Готовятся к обсуждению. И вроде бы никакого подвоха, я даже умиротворенно дышу, расслабляясь, но его гаджет вдруг пиликает, и я вижу, как на экране появляется мое сообщение, отправленное на его корпоративную почту. Жирными буквами там то самое обзывательство и непонятный набор букв. Что за «Ар»? Страстный ор или я так рычала, заигрывая? Или намекала, на то, что он зверь? Так не был зверем, если только во второй раз, когда трахал меня в принципе жестко… Краснею как томат. Ерзаю на стуле. Мне жарко! А пауза в конференц-зале повисает противная. Не слышно даже шороха. Все затихарились как мыши. Просто в секунду и тишина. Сглатываю. Громко. Или это у меня уши от давления заложило. Скосив глаза в сторону директора замечаю, как дергается его кадык. Мне кажется, это не очень хороший знак… Он тыкает пальцами, и почта сворачивается, вновь открывая всем вид на отчеты. Пауза все еще висит. Никто не произносит и слова. Не шелохнутся. Смотрят на меня удивленно и выжидающе. Чего они ждут? Объяснений? Расплаты? Моей прилюдной порки? А он все-таки, наверное, мега горяч…Пороть и трахать он точно может… - Пфф-ф! – выдыхаю шумно, мотнув головой. И мне кажется это все специально – сама вселенная так издевается надо мной, чтобы я наверняка прочувствовала какая же все-таки дура! Замечательно! Я опозорила и себя, и его. Он с меня шкуру спустит? Или просто выгонит? Написать директору жирным шрифтом «Черт»! Точнее чертяга! Да это еще хуже! И это безумное: а-р-р-р! Задерживаю дыхание. Напряжение вырастает до предела! Но… - Приступим, - гремит его голос. Невозмутимо. И я зачем-то довольно скалюсь. Улыбка вырисовывается на лице, и я никак не могу ее убрать. Просто прилипла ко рту – на чеширского кота, наверное, похожа… - Юридический отдел, доложите обстановку, что там с подписание договоров с «Профитфит»? Шелестят наконец голоса. Я приступаю к работе. Два часа пролетают мимолетно. Я с пеной у рта делаю все, что он велит – приношу ему в перерыве кофе, раскладываю чертежи из папки номер такой-то – это мне подсказали; записываю план его встреч и звонков, накидываю тезисно все, что говорят начальники отделов. Потом вполуха слушаю смешные реплики по поводу предстоящего выездного корпоратива – юбилей одного из направлений компании – тридцать лет. Собираются все начальники. За счет фирмы. Мне это, слава богу не грозит, потому что летят они узкой компанией. И вроде как за границу. Нехило барин и его приближенные отдыхают! Нехило! По завершении совещания, вскакиваю с места первой и несусь в кабинет, не оглядываясь. Мне срочно нужно выпить. Пока что только кофейку.

Глава 24

Глава 24

- Женский алкоголизм не излечивается, - укоризненно качает головой Лида. - А это к чему сейчас? – спрашиваю, вскинув брови. В руках у меня стакан с кофе, в который я капнула пару капель коньяка, втихую, у бара директора – для бодрости духа. А она, видать, заметила. Следит она за мной что ли… Хмыкаю, покачивая стаканчик в руке. Вот сделала глоток, и мне хорошо стало. Но не думаю, что она права. Сажусь за стол, щелкаю мышкой просто по экрану, создавая видимость работы. А в голове ворох захламленных мыслей. Мысли-то бравые, но перекрывает их поток всего одна – искрится как пыль на подоконнике в солнечном свете – мысль о НЕМ. Снова хмыкаю, закидывая ногу на ногу. Делаю глоток. Ай, хорошо-то как! p.s Автор осуждает ее пристрастие!))) - Мне показалось, что ты любишь приложиться к бутылочке, - пожимает плечами и, отвернувшись, клацает короткими ногтями по клавиатуре. - Ну-у, - тяну, скрутив губы в трубочку. – Как сказать тебе, что такое ответить, чтобы не обидеть. - Злая ты! Нервная! – опережает мое умозаключение Лидочка и поправив на носу очки, снова принимается за работу. - Так точно. – Не вижу смысла спорить. А что я сделаю, если у меня нервы. И стыд, куда уж без этого. После собрания я накосячила в документах. Директор глаза закатил, бросив мне грубое: «Переделать. Живо!». И ладно бы с глазу на глаз, так это было при всем честном народе. И они посмотрели на меня, как на дуру. Потом к директору пришли гости важные. И уже через пять минут я неслась в его кабинет с подносом, как бравый официант. И, конечно же, потерпела фиаско, разлила кофе на брюки его гостю. И они снова посмотрели на меня как на безрукую и безмозглую курицу. Особенно мне не понравился взгляд Кирилла Александровича, когда я, схватив со столика салфетку начала промачивать брюки его партнера. - Оставь! – прорычал он, качнув головой. И удалялась я из кабинета под улыбку партнера и под нечитаемый, но очень темный взгляд директора. Конечно же, злой. Какая я безрукая! Но кофе приготовила ему мастерски! Потом я вообще отличилась: споткнулась на лестнице, когда бежала в буфет, и скатилась кубарем в просторный холл, где отдыхали коллеги из всех возможных отделов, останавливаясь пятой точкой аккурат у его ног. Документы, что прихватила с собой из бухгалтерии, рассыпались по полу белым ворохом. - Вероника, ты соберешься или нет в конце концов? – спросил он, останавливаясь. Все взгляды коллег – обеденный перерыв – будь он неладен, устремились на нас. - Соберусь, - кивнула. – Вот только соберу сначала бумаги. Он, громко выдохнув, присел рядом, поднимая один листок за другим. Вчитался. А я, пошатнувшись, схватилась за бицепс, как за спасительную соломинку. Ах, если бы его рука была и вправду соломинкой. Но он сильный, и руки его – крепкие, красивые, с проработанными мышцами. И этими руками он меня ночью трогал, обнимал, прижимал к своему телу. Замерла как вкопанная, глядя на него. На мгновение нырнула в омут его глаз, да забыла вынырнуть. - Ну? – спросил надменно, кивнув. И от его холодного взгляда и тона, пришлось протрезветь. - Собираю. – Кивнула, а потом заметила на его рубашке какую-то нитку и бесцеремонно протянула руку. Но то ли волнение, то ли проклятие какое-то, но я неуклюже мазнула пальцами мимо злосчастной нитки, крякнула, завалившись на бок и уперлась, ища опору аккурат в его пах. А там так горячо. Мощно. Воспоминания накрыли горячей волной… - Простите! – резко выпрямилась, поднимаясь на ноги. Он тоже. Закрыл глаза, выдохнул и качнул головой. Он сегодня все время так делает. - Я уеду на два часа. Ты остаешься здесь, - произнес, не открывая глаз. Словно мантру. Словно на радость, что не увидит меня хоть какое-то время. – Подготовь все документы для подписания, которые пришлет юридический отдел. С правками. Ясно? - Ясно. - Ника! – прозвучал рядом голос Лиды, и мы вместе с шефом обернулись на зов. Лида махнула мне рукой на парня, который замер посреди зала с огромным букетом цветов. – Он тебя спрашивает! Меня? Ах, это курьер. Я нахмурилась, засовывая документы под мышку. Натянуто улыбнулась директору, он выпрямился. - Это вам! Держите. Беру букет – роз тридцать, не меньше. Алые. С шипами. В окружении зеленой листвы. Все смотрят на меня как на куклу на выставке. И я краснею, сливаясь с оттенком этих похабных цветков. Никогда не любила красные розы. - Надо же какой! – восхищается Лида завистливо. – От кого это? – спрашивает торопливо и, бросив взгляд на директора, спешит ретироваться. - Видать от любимого, - пожимаю плечами, заглядывая в записку. Мне неудобно теперь. В одной руке цветы, в другой документы. И Кирилл Александрович напрягает. Стреляю в него глазами, он режет по мне в ответ. Вижу, что его лицо напрягается. - Положите это, Вероника, куда-нибудь и идите работать, - выдыхает, почти рычит. Мне показалось, или он реально зубами скрежетнул? - Да, конечно, минуточку. - Прямо сейчас! – гремит его голос, придавая мне ускорения. Теперь в приемной витает сладковатый запах роз и моего уныния. - У тебя столько косяков за этот день, - цокает Лида в своей манере. Мне кажется, она меня недолюбливает. – Рабочий чат на ушах стоит, все только тебя и обсуждают! - А им что заняться нечем? – вспыхиваю в ответ. - Они работают, в отличие от некоторых! – парирует она и усмехнувшись, колко так добавляет: - Как он тебя еще не уволил? Твоя предшественница и не за такое получала, да и уволили по сравнению с твоей работой неправомерно! Хмыкаю. Что мне сказать? Нечего. Лида абсолютно права. Училась я вроде отлично. Не имела привычки тупить, а тут все с ног на голову. Остаток дня мы проводим в молчании. Да мне и некогда говорить, я вся в работе! Директор закидал меня распоряжениями и все как можно скорее, всё срочно! Сам уехал, а на мессенджер шлёт и шлёт послания, словно и пяти минут без меня не может. Варвар! За пять минут до окончания рабочего дня он возвращается. В новой рубашке, переодеться где-то успел. Я уже сумочку собрала и такси собралась вызывать – меня ждут на просмотре квартиры, которую собираюсь снять, но у него на меня конечно же планы другие. Веские. Безотлагательные. И спорить бессмысленно. - Документы! – кидает мне с порога. – Быстро. Клацнув гневно мышкой, беру папку и спустя пару минут захожу в его кабинет. Он что-то быстро печатает на ноутбуке, склонившись над столом. Рукава рубашки закатаны, две верхние пуговицы расстёгнуты, а галстук торчит из кармана брюк. Взъерошенный весь. Как говорится, в мыле. Смотрю на его руки, на мышцы, что перекатываются при движении и у меня низ живота спазмом сводит. Даже не верится, что он был во мне. - Ты меня слышишь вообще нет? - Простите! Вот. - Открой дополнительное соглашение, сверим пункт пять. Юристы исправили? - Да, правки внесли. Открываю ему нужную страницу, и он скользит по тексту взглядом. Я жду. Молча. Смиренно. Не дыша. - Всё, отлично, - одобряет. – Отсканируй и отправь им на почту. И меня в копию. - Хорошо. Могу идти? - Иди. Вскидывает голову. Задерживает на мне внимательный взгляд и у меня мурашки несутся по телу. Меня прошивает иголками. А низ живота предательским томлением. Провожу, сама не замечая того, руками по бедрам. Замираю, медленно вдыхая. Мне кажется, что думаем мы об одном и том же. - Что? – выдыхаю, не выдерживая его взгляда. - От кого цветы? – почти шепчет, вдруг улыбнувшись. Смотрю на появившуюся ямочку на его щеке и мне нестерпимо хочется дотронуться до нее пальцем. И языком. И губами. Как наяву ощущаю вдруг запах его тела. И мои губы зудят… - Цветы? – выгибаю бровь. А я и знать не знаю. Там не был указан отправитель. Думала, что от Васьки. Больше не от кого. - Не знаю. Поклонник какой-то. - М-м, - тянет. И глаза у него на долю секунды становятся хитрыми. Или мне показалось? – Занятно. – Добавляет. – Пять минут подожди. Подвезу.

Глава 25

Глава 25

- Ты по квартире или сначала в отель? – Кирилл Александрович выходит из своего кабинета, и я вздрагиваю. Подскакиваю с места, хватая сумочку. - Я готова! – докладываю. – Можно сразу, а то я не успеваю уже. - Хорошо, - он направляется к лестнице, я семеню следом. Молча выходим из здания. Молча садимся в машину. Он заводит двигатель и смотрит новости в телефоне. Я молча жду. В автомобиле играет музыка – я эти песни уже не раз слышала, он снова включил свой любимый плейлист. Не сказать, чтобы я чувствовала себя расслабленно, но и напряжения, как прежде нет. Так, легкая неопределённость. И эти невысказанные слова о прошедшей ночи зависают в воздухе. Ах, просто же таблетка, о чем я? К чему слова? Машина плавно тронулась, погружая нас в кокон из мягкого полумрака, кожаных сидений и густого, знакомого аромата его парфюма, в котором угадывались ноты сандала и чего-то терпкого, абсолютно мужского. Вдыхаю жадно. Часто-часто. Этот запах для меня теперь как якорь в бушующем море противоречий. Он въелся мне в кожу прошлой ночью, преследовал весь день, а теперь снова окружил, лишая рассудка. - Адрес? – голос у него с хрипотцой. Тихий, но царапающий. - Да, сейчас, - торопливо роюсь в сумочке, вынимая телефон и диктую ему адрес. Он забивает в навигатор, и мы с новым молчанием продолжаем поездку. Глазами, привыкшими к дневному свету офиса, я разглядываю его профиль в свете фонарей. Тот же решительный подбородок, та же линия скул, что заставляют меня внутренне сжиматься во время совещаний. Те же пальцы, длинные и сильные, что сжимали ручку, вынося мне очередной вердикт «на доработку», сейчас лежат на руле с расслабленной, почти небрежной грацией. Этими пальцами он вчера касался меня так, что меня покидал рассудок. Молчание в салоне густое, звучное, как натянутая струна. И я даже боюсь пошевелиться, боюсь спугнуть эту хрупкую, невероятную реальность. Смотрю в окно на мелькающие огни города, но вижу только его – холодного директора Кирилла Александровича и страстного, пылкого Кирилла, который шептал мне на ухо слова, от которых горело сердце. Закрываю глаза. Вновь слышу в голове его шепот. Расслабься. Это не больно. Вот так, да… Одна ночь. Всего одна ночь…Таблетка от боли, - твержу себе, вновь взирая на мелькающий за окном город. Но мое дыхание уже сбилось. Я снова встревожена и как будто возбуждена. Выдыхаю, стараясь вернуть себе хоть каплю самообладания. Но сердце отказывается слушать. Оно бешено колотится, напоминая о каждом прикосновении, каждом взгляде, каждом вздохе, который мы делили с ним в темноте. И мне не нравится то, о чем я думаю. Мне не нравится поведение моего тела. Мои мысли. Ника, остановись! Кирилл первым нарушает тишину, и его голос, обычно металлический и повелительный, звучит приглушенно, почти мягко. - Нормальная квартира? Вздрагивая, спускаюсь с небес на землю. - Что? - Квартира. Куда едем, - он бросает на меня короткий взгляд, и в его глубине мелькает тень улыбки. Или мне показалось? - Да, приличная с виду, - отвечаю и мой голос звучит хрипло, будто пересохло горло. Машина вновь погружается в тишину, но на этот раз он не отпустил меня. - Ну что, как первое совещание? Как в целом коллеги? – он говорит ровно, как начальник, проявляющий формальную заботу о подчиненном. Но между слов, в интонации, сквозит что-то другое. Вспоминаю слова Лиды о рабочем чате, в котором весь день перетирали мне кости и покраснев, заставляю себя ответить собранно, почти по-деловому: - Все хорошо, спасибо. Коллектив… дружелюбный. - Кроме моего непосредственного руководителя, да? – он заканчивает фразу за меня, и еле сдерживает улыбку. - Ну-у, - тяну взволнованно, - я не сказала бы так, - зачем-то вру, чувствуя, как предательский румянец заливает щеки. К счастью, в салоне темно. - Лжешь, - тихо роняет, и от этого слова по моей коже бегут мурашки. Это не укор начальника. Это как констатация факта, произнесенная тем низким, интимным тоном, каким он говорил со мной ночью. Смотрю на него во все глаза. Он богатый, умный, красивый, деловой…Смотрит на меня с улыбкой и в его глазах такой мягкий и теплый свет, что я ощущаю это тепло физически. - Я сегодня был с тобой строг. Слишком. – Добавляет и снова сосредотачивается на дороге. Я не нахожусь что ответить. Да и что можно сказать? Что я почти готова расплакаться от его придирок? Что я трепещу перед его строгостью, а сама внутренне злюсь на него за то, что ночью его губы были прижаты к моей шее, а руки снимали с меня бельё? Что каждый его холодный взгляд режет меня по живому, потому что я помню жар его ладоней? Что мне обидно, что эта ночь никогда не станет для него значимой? Признаюсь себе в этом мысленно и впадаю в оцепенение. Мне действительно чуточку жаль, что этот мужчина никогда не стал бы моим… Кирилл Александрович тем временем сворачивает на нужную улицу и замедляет ход. - Вот и приехали, - выдыхает и глушит двигатель. Тишина обрушивается на нас с новой силой. - Спасибо, что подвез…подвезли, простите. – Тянусь к замку ремня безопасности, и мои пальцы дрожат. Чувствую его взгляд на себе, тяжелый и изучающий. - Вероника, - его голос звучит прямо над моим ухом. - Да, - снова смотрю на него. Он же наклоняется ко мне. Сердце мое падает в пятки, а потом бьется с такой силой, что мне трудно дышать. Он так близко. Снова. Его тепло, его запах. Я испуганно жмурюсь, предвкушая… Его дыхание касается моих губ, смешивается с моим дыханием. Я уже чувствую почти осязаемое прикосновение его рта, жду его. Это должно случиться. Это неизбежно. Но поцелуй так и не случается. Распахиваю глаза – когда я успела закрыть их?! А Кирилл лишь проводит большим пальцем по моей щеке – легкое, почти невесомое прикосновение, которое обжигает меня куда сильнее, чем любая страсть. В этом жесте столько невысказанной нежности, столько боли и сдерживаемой силы, что у меня перехватывает дыхание. - Иди, Ника, - произносит тихо. И его голос снова звучит жестко, отстраненно, начальственно. Но прикосновение его пальца к моей коже говорит о совершенно другом… Или мне это только кажется? Ну не сошла же я с ума?! - Завтра на планерке в девять. Не опаздывай. Он отстраняется, снова став моим директором, неприступным и холодным. Я, с трудом придя в себя, выскакиваю из машины, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Бегу к подъезду, не оглядывалась. Боюсь обернуться и увидеть, что он уже уехал. Боюсь обернуться и увидеть, что он все еще смотрит мне вслед. … А я и смотрел. Сжимая руль так, что кости белели на пальцах. Следил, как она входит в подъезд, такая хрупкая и такая невероятно сильная, унося с собой частицу моего хладнокровия. Только когда дверь закрылась за ней, я откинулся на подголовник и закрыл глаза, позволив маске упасть. На моем лице отразилась борьба, яростная и безнадежная. Я обманывал себя, думая, что одна ночь ничего не значит. Я обманываю ее, пытаясь быть тираном. Но один несовершенный поцелуй, которого не было, стоит мне дороже, чем все железные принципы.

Глава 26

Глава 26

В квартире меня встречает щуплая бабулька. Удивленно замираю на пороге, я ожидала увидеть цепкого риелтора, с которым переписывалась, договариваясь о встрече. - Это я вам писала, - роняет старушка. – Проходите, осматривайтесь. - Хорошо. – Хочу разуться, но она жестом руки просит не делать этого. - Здесь уборка нужна. Признаюсь честно, фотографии в интернете и реальное положение дел – отличаются. Но потому и цена такая. Вы первая откликнулись, вас и ждала, а так спрос велик. Бабуля, несмотря на возраст, довольно…продвинутая. Смотрю квартиру и немею от шока. Мебель устаревшая. Все в пыли. Окна такие грязные, что ничего не видно. - Здесь же жить невозможно, - развожу руки в стороны. – Как так? - Ну, дорогуша, - усмехается она беззубым ртом. – Зато, считай центр. И цена – таких нет и в помине. Даю вам час на раздумье. А потом приглашаю других. Уверенная, что ноги моей здесь больше не будет, иду в отказ и разочарованно ухожу из квартиры. Иду по лестнице, а перед глазами до сих пор картина: паутина по углам и пыль, мусор, грязь. Запах лекарств и забвения. Отчаяние сжимает горло. Это дно. Полное и окончательное. А на улице упираюсь взглядом в его машину. И не придумав ничего лучшего, иду прямиком к нему. Как магнитом притягивает! Это безумие, саморазрушение, но ноги несут сами! - Я все, - говорю зачем-то, открывая пассажирскую дверь и потирая ладони. – Холодно! Бр-р! Он удивленно вскидывает голову. И чего он тут разлегся? Неужели меня ждал? Эта мысль заставляет сердце екнуть с опасной надеждой. - Вы не уехали? Почему? – спрашиваю, вскинув брови, пытаюсь играть в беззаботность, которую не чувствую. Врунишка! - Как видишь, я здесь. Быстро ты, - отвечает, игнорируя мой второй вопрос. – Садись, довезу до гостиницы. И я сажусь. Хотя вполне могла отказаться. Должна была. Но внутри все ноет от одиночества и тоски, и его присутствие – как наркотик, который на время заглушает боль. Вредный. Смертельно опасный, но такой сейчас необходимый. - Как квартира? – его голос тихий. Спокойный. Чарующий. Он вкрадывается под кожу. - Отличная! – вру зачем-то, глядя в окно на проплывающие огни. – Завтра переезжаю. Хочу поскорее начать новую жизнь. – Сама слышу фальшь. Он молчит пару секунд, и тишина в салоне становится густой, напряженной. - Может сейчас? У тебя же вещей немного? – он не смотрит на меня, но я чувствую его внимание всей кожей. Он знает. Конечно же он знает, что я вру. - Нет, завтра! – отбиваю торопливо. – После работы сразу. Сегодня устала, да и оплачена у меня еще гостиница. Не думаю, что они вернут деньги. - Понял, хорошо, - не спорит, выворачивая на дорогу. Его покладистость злит еще больше. Почему он не давит? Почему не заставляет признаться в провале? Это было бы честнее. Едем молча. Мне неловко с одной стороны, а с другой... Да к черту всё! Чувство собственного достоинства уже где-то там, в пыльной квартире с бабушкой-риелтором. Остался только голый, дрожащий нерв. - Может, поужинаем? – спрашиваю нагло, но мой голос такой сахарный. И мне кажется, что в нем сквозит надежда. Да бред же, нет. – Или к вам на огонек? Что-то у меня депрессия. Вот прямо чую – накатывает. Знаешь, бывает такое, все хорошо вроде бы, а потом «раз» и все катится в бездну. По ощущениям. Знакомо же? - Нет, - он качает головой, и в уголке его губ играет едва заметная улыбка. – Второе предложение обсуждать не будем, а на первое отвечаю: можно. - Поужинать? - Именно. И я счастливо ему улыбаюсь, чувствуя, как по телу разливается предательское тепло. Дура! Сама лезу в петлю. Ресторан шикарен, а как иначе? Но я почти ничего не замечаю вокруг. Все тонет в густом тумане его присутствия. Я сижу напротив него, этого шикарного мужчины, который всего сутки назад познал меня наизусть, а теперь смотрит в меню с видом человека, которому на все плевать. Но это ложь. Я вижу, как напряжена его челюсть, как медленно он переворачивает страницу. Он тоже играет. И мы оба это знаем. Он заказывает для нас обоих, не спрашивая. Его властность, которая так бесила в офисе, здесь, при свечах, заставляет сжиматься низ живота. Это сладкое, запретное чувство полной принадлежности. И это сводит с ума. - Тебе не нравится рыба? – его голос возвращает меня в реальность. - Нет, все прекрасно! Рыба так рыба! - Хорошо. Показалось, что ты сморщилась. - Чего? – выдыхаю со смехом. – Сморщилась? Я? Ты уверен? - Уверен, - улыбается в ответ. Его взгляд тяжелеет, становится пристальным. – Но, впрочем, неважно. И он говорит о работе, о новых проектах, о чем угодно, только не о том, что висит между ними невысказанным вопросом. Или я это все придумала? Но мне так кажется! Я так чувствую! И чувствует, очевидно, он, потому как каждое его слово как кирпичик в стене, которую он спешно возводит. Но его глаза, эти пронзительные, блестящие глаза, снова и снова выдают его. Они задерживаются на моих губах, когда я пью вино; они скользят по линии декольте, вспыхивая темным огнем, когда наши взгляды встречаются – и тут же поспешно отводятся. Эта игра в кошки-мышки, это напряжение между нами – гуще воздуха, слаще вина. Я ловлю каждое из этих мгновений, собираю их, как драгоценности, пытаясь заглушить внутренний голос, что шепчет без устали: «Остановись. Это опасно». Но тело помнит его прикосновения. Помнит ту ночь. И хочет повторения. И я знаю точно, он тоже вспоминает. Каждый раз, когда моя нога под столом случайно касается его, он замирает. Память накрывает его волной: запах моей кожи, смешанный с ароматом дорогого шампанского, шепот в полумраке комнаты, ощущение моего тела под его ладонями – живое, отзывчивое, идеально подходящее ему. Это ведь было идеально. Слишком идеально. - Нереально идеально! – выдыхаю, облизывая губы. - Ника, я тебя закодирую! – мотает он головой, вырывая из моих рук бокал. Но в его глазах нет осуждения. Там — такое же безумие. - Господи! Всего-то третий! - Третий вина, Ника! Не газировки! - Я не пью такую гадость! – морщусь. - Во! Вот именно так и ты и морщилась, когда я заказал для нас рыбу. - Ясно, - промокаю салфеткой губы, чувствуя, как горит лицо. Хватит играть. Пора на решительный штурм, к тому же я опять набралась смелости. – Поедем к тебе? К вам? - На ночлег? – смотрит прямо, без улыбки. Его взгляд становится тяжелым, проникающим внутрь. – Или опять двадцать пять? - Мне двадцать шесть уже. – Парирую, пытаясь шутить, но голос срывается. - Да ты не поняла! - Все я поняла. Хочу секса. Тебя. - Говорю это тихо, почти шепотом, глядя ему прямо в глаза. Стыд сожжен дотла. Осталась только жажда. - И будь что будет? - Именно! Он медленно выдыхает, оттягивая галстук, ослабляя хватку контроля. В его глазах борьба. Долг, правила, разум – против этого безумного, химического притяжения, между нами. - Ой, Ника... - его голос низкий, хриплый от сдерживаемого желания. – Ну пойдем... Только ты потом не жалей. Он бросает на стол деньги, даже не считая, встает. Его рука касается моей спины, чтобы направить к выходу. Это простое прикосновение обжигает сквозь ткань платья. Мы идем по ресторану, и я чувствую на себе взгляды других гостей. Но мне все равно. Весь мир сузился до пространства между ним и мной. До обещания той ночи, которая стирает все – страх, неудачи, грядущие проблемы. Есть только он. Только сейчас. И запретное, сладкое чувство падения.

Глава 27

Глава 27

КИРИЛЛ Честно признаться самому себе – я не хочу втягиваться. Не хочу этих эмоций, этой ответственности, этой уязвимости. Мой прошлый опыт кричит мне: остановись, разгреби насущные проблемы, на фиг она нужна, а разум твердит о правилах, о субординации, о том, что это просто страсть, которую нужно взять под контроль. Но каждая клетка моего тела тянется к ней с неистовой силой, грозя смести все разумные доводы. И вот казалось бы – да с чего вдруг? Ну не звезда она пленительного счастья, но нравится, зараза! Эта ее уязвимость, спрятанная за дерзкой улыбкой, эти шрамы, которые она пытается скрыть, эта странная, дикая смесь силы и надлома – все это сводит с ума. Уволить ее что ли? Но так жалко, гадину! - К тебе? – спрашивает Ника, и ее голос звучит хрипло, с той самой хрипотцой, что свела меня с ума прошлой ночью, когда она стонала мое имя. - Можно, - выдыхаю зачем-то, и беру со стула пиджак, чувствуя, как предательское тепло разливается по жилам. Это слабость. Глупость. Но я не могу остановиться. Сама ведь сказала – ничего личного… А секс с ней мне в общем-то…зашел. Мм…стервочка, так бы и оттрахал сейчас – проносится в голове, и я сам чураюсь своих мыслей. Зараза! Она семенит следом, когда выходим из ресторана. Садится на пассажирское сиденье, когда я завожу двигатель. Выдыхает, когда трогаю машину с места. И этот звук – тихий, сдавленный вздох – отзывается во мне низким гулом желания. - Пристегнись! – рявкаю для поддержания баланса. - Так я уже! – вспыхивает, клацая зубками. А мне смешно. Улыбаюсь как дурак, выворачивая под свет фонарей. Дорога до моего дома проходит в гнетущем молчании. Вижу, как кусает губы, облизывается. Ее пальцы бессознательно теребят подол юбки. И прямо физически ощущаю, что каждое ее движение, каждый вздох – для меня пытка. Намеренно молчу, потому что мысли в голове крутятся в клубке, распутывать который сейчас просто нет сил. Как, впрочем, и желания. Есть только это животное, первобытное тяготение. Напряжение в салоне достигает такой плотности, что, кажется, вот-вот лопнут стекла. Я сжимаю руль, глядя прямо перед собой, чувствую ее взгляд на себе, чувствую ее желание, которое накладывается на мое собственное, умножая его в сто раз. Воздух, между нами, как густая смола. - Все еще уверена? Или протрезвела? – спрашиваю с насмешкой. - Уверена, - бубнит под нос. Ну ладно… Вчера была ночь секса, никак не любви. Просто эксперимент, который не должен был повториться. Взрыв плоти, чтобы заглушить боль предательства. Я ведь не мальчик, чтобы не мочь противиться соблазнам, но парадокс – снова везу ее к себе домой. В свою постель. Впускаю в жизнь. В свое святилище, куда после жены не ступала нога ни одной женщины И главное, чтобы она там не осталась. Ни в доме. Ни в сердце. Хотя, это исключено… Я еще занят мысленно разводом, предательством жены и все дамочки для меня одного поля ягоды. И это крошечное, навязчивое чувство внутри, что Ника как раз не такая, что в ней есть какая-то искренняя, неиспорченная глубина, я отгоняю от себя поганой метлой. Такая! Все они одинаковые. Рано или поздно покажут свое истинное лицо. Сжимаю губы. Я и злюсь сам на себя за эту слабость, и одновременно упиваюсь царящим вокруг нас электрическим возбуждением. Это опасно и запретно, а поэтому невероятно сладко. У дома глушу двигатель. Тишина обрушивается оглушительной волной. Она часто-часто дышит, ее грудь вздымается под тонкой тканью блузки. Да и я взволнован, как юнец. Неровное дыхание нарушает тишину, выдавая нас обоих. - Идем, Кирилл Александрович? – шепчет, снова переходя на «вы». Берется за ручку двери. В ее голосе слышится нетерпение, смешанное со страхом. - Вероника, - мой голос срывается с губ. Она оборачивается. Свет уличного фонаря падает на ее лицо, и я вижу в ее глазах все: и надежду, и боль, и стыд, и ту самую огненную страсть, что жжёт меня изнутри. Она так беззащитна в этот момент, так честна, что у меня перехватывает дыхание. - Я не хочу тебе делать больно, тебе и так досталось. - говорю, заставляя себя быть жестким, пытаясь построить стену. – Но скажу на берегу: это будет просто еще одна ночь. Без иллюзий, ладно? Она вспыхивает, и в ее глазах мелькает обида, но она тут же прячет ее за маской бравады. - А вы думали я влюблюсь? – хмыкает, кривя красивые губы. – Нет, конечно! Таблетка от боли. Вот и все! Удобная и эффективная. - Хорошо, что ты помнишь это. – Выдавливаю притворно цинично. Вспоминаю шрамы от ожогов на ее груди, которые она мне показала в порыве откровенности. И я искренне не хочу стать для нее еще одним шрамом, еще одной травмой. Я сам изранен, и два раненых зверя в одной клетке – это рецепт катастрофы. Надеюсь, она это понимает…Я же понимаю! - Ну мы идем или нет? – спрашивает вдруг громко, гневно сверкнув глазами. И эти внезапные перемены в ней, эта вспышка огня мне тоже нравятся. В них есть жизнь. - Идем! – выдыхаю. – Что-то я поплыл. - Вы? - Мы на «ты». - Ты? – хмыкает, облизнув губы. Ее кончик языка скользит по нижней губе и у меня сводит дыхание. - Я. – Киваю с усмешкой. – От паров твоего алкоголя, Ника. Ты такая молодая, а глушишь бодро. - Ну и выражения у вас! – цокает, выходя из машины. И я смотрю на обтянутые юбкой ее полушария, на упругую линию бедер, на походку, в которой вдруг появляется вызывающая уверенность. Этот вид добивает остатки моего самообладания. Стерва! В лифте мы молчим. Она стоит ко мне спиной, а я смотрю на ее отражение в матовых дверях. Она знает, что я на нее смотрю. Видит, как темнеет мой взгляд. Ее дыхание снова сбивается. Оба знаем, что еще минуты и я буду в ней… Дверь в квартиру захлопывается, и мы остаемся в полумраке прихожей. Тишина снова сжимается, но теперь она густая, наполненная ожиданием. - Ну что, таблетка, - говорю я тихо, подхожу к ней сзади и касаюсь рукой ее талии. Она вздрагивает, но не отстраняется. – Принимаем? Она медленно поворачивается ко мне. Ее глаза горят в темноте. - Только не здесь, Кирилл…Александрович, - шепчет. – Не в прихожей. - Конечно. Веду ее в спальню, не включаю свет. Лунный блеск серебрит простыни. Ника останавливается посреди комнаты, я подхожу и касаюсь ее щеки, заставляя посмотреть на себя. - Ника, - трогаю пальцами ее волосы. – Если ты скажешь «стоп» - все закончится. Она в ответ приподнимается на носочки и прижимается к моему рту губами. Прикусывает так сильно, что я шиплю, а потом сминаю ее рот своим напором, удерживая за шею. И этот поцелуй – не вчерашняя яростная атака, он медленный, исследующий, бесконечно сладкий и горький одновременно. В нем – вся ее боль, все одиночество, вся запретная надежда. И мое принятие. Благими намерениями, как говорится, выстлана дорога в ад. Одежда падает на пол безмолвным согласием. Я вижу ее тело в лунном свете – хрупкое, израненное, прекрасное. Касаюсь шрамов на ее груди не с жалостью, а с благоговением. Каждый из них – часть ее, часть истории, которую я еще не знаю, но кажется хочу понять. Мы опускаемся на кровать, и мир сужается до шепота, до прикосновений, до вкуса ее кожи. В этот миг нет прошлого, нет будущего, и это так опасно, потому что я чувствую, как не просто желаю ее, я начинаю тонуть в ней. И самое страшное – совсем скоро может случиться так, что мне станет все равно на принципы и обстоятельства.

Глава 28

Глава 28

НИКАЕго прикосновения обжигают.И этот жар разливается по венам жидким пламенем, выжигая все страхи и сомнения. Теряю связь с реальностью едва его губы касаются моего лица. Они мягкие и требовательные одновременно. А его язык толкается внутрь моего рта, и мир переворачивается с ног на голову. Дышу головокружительным запахом этого мужчины, ощущаю его на вкус, и моя голова наполняется густым, сладким туманом, и я тону в нем без остатка.Его руки повсюду. Они скользят по моей спине, сжимают бедра, путаются в волосах. Губы блуждают по лицу, шее, спускаются ниже, и я лишь удивлённо успеваю отметить – надо же – с какой магической легкостью с меня спадают вещи.И я не стесняюсь. При свете луны, падающем в его спальню, я не прячу шрамы.Я свободна.Свободна от прошлого, от стыда, от самой себя. В эти минуты я – просто женщина. Желанная!- Ах! – выдыхаю, когда он обхватывает губами мой сосок. Острые искры удовольствия пронзают меня от макушки до пят. Он мнет грудь рукой, и я кусаю губы, чтобы не закричать. Нет, все-таки, это правда. Это самая что ни на есть правда – быть сейчас с ним. В его объятиях это так естественно, будто мы знали друг друга всегда.Когда падаю на прохладный шелк простыней, а он нависает сверху, заслоняя собой лунный свет, во мне борются два чувства. Дикое, животное нетерпение – чтобы он уже поскорее оказался во мне, заполнил пустоту, унял эту дрожь. И другое – щемящее, нежное. Мне хочется остановить мгновение. Изучить его. Узнать лучше каждую черту его лица, каждую мышцу на теле. Рассмотреть, попробовать, запомнить навсегда. Ведь не факт, что третий раз мы примем это лекарство…Может, завтра он снова станет холодным директором Кириллом Александровичем, а я – просто секретаршей Вероникой.Он смотрит на меня в полумраке, и его глаза – два темных омута.Я поднимаю руку, касаюсь его щеки, провожу пальцем по линии скулы. Он замирает, позволяя это. В его взгляде читается не только похоть, но и какое-то недоумение, будто он и сам удивлен этой внезапной нежности.- Кирилл… - шепчу его имя, и оно звучит как заклинание, как молитва и признание одновременно.В ответ он целует меня снова. Медленнее, глубже, словно пытаясь напиться мной.Его руки опускаются ниже, скользят по моим бедрам, раздвигая их. Я чувствую его твердость, его готовность, и внутри все сжимается в сладком предвкушении.- Ты такая… разная, - хрипит он мне в губы, и его дыхание спутано с моим. – То дикая, то тихая…- А сейчас я какая? – спрашиваю хрипло, обвивая его шею руками.- Сейчас ты…моя, - коротко бросает он, и это слово значит больше тысячи признаний. Оно обжигает и пугает, потому что я не могу быть ничьей. Я только что отвоевала себя у прошлого, у предательства, у боли. А ЕГО мне никогда не стать.Да и нужно ли?Вопрос риторический.- Ну если я твоя, - выдыхаю, высвобождаясь и спустившись с кровати, встаю на колени. Тяну его к себе. Оказываюсь тем самым аккурат перед его бедрами.Его подрагивающий член блестит от смазки, упираясь в мои губы. И я облизываю головку языком, прикрывая глаза. Мои ресницы трепещут, и я дышу прерывисто от волны экстаза, что проносится по телу. Это запретно. Это порочно. И это целиком мой выбор.Слышу, как Кирилл издает тихий стон, а потом рычит. Глухой, звериный звук, в котором нет ни капли его привычной холодности.И я улыбаюсь, чувствуя дикую, темную радость. Облизываю языком и скольжу губами, а потом вбираю в рот, стараясь, чтобы было хорошо. Чтобы он забыл все на свете. Чтобы забыла я.И Кирилл срывается.Стон становится громче, а его пальцы сжимают мои волосы. Не больно, но властно. Задает ритм, ломая мои движения. И я пошло, но смачно причмокиваю губами, и сама теряю рассудок от этого.Он задает ритм, ломая мои нерешительные движения, и я пошло, но смачно причмокиваю губами, и сама теряю рассудок от этого, от своей собственной развратности, которая оказывается мне к лицу.Обхватываю ладонями его за бедра. Тяну на себя.Сильнее.Глубже.Чтобы не осталось места для мыслей.- Нравится? – слышу его хриплый, сдавленный шепот. В нем слышится изумление, почти шок.- Да, - выдыхаю отпрянув, чтобы глотнуть воздуха. Губы горят. – Очень!- Бестия! – шепчет. Вновь утягивает меня на кровать, переворачивает, и его тело нависает надо мной – горячее, тяжелое, нереальное.И когда он входит в меня, медленно, давая привыкнуть, мир окончательно распадается на «до» и «после».Но в «после» вместе с болью прошлого вползают и его тени. Вдруг, предательски, перед глазами встает образ его жены. Уверенной, красивой. Та, которую он когда-то любил. Та, которую он, возможно, все еще любит, ведь это не он ушел от нее, а она сбежала.Я резко отворачиваюсь, зажмуриваюсь, пытаясь прогнать видение.- Что? – он замирает, чувствуя мое напряжение.- Ничего, - лгу, притягивая его к себе. – Просто… не останавливайся.Он подчиняется, и его движения становятся глубже, настойчивее, будто он хочет выбить из меня все думы.И у него получается!Стону, кусая губы, обнимаю его за спину, чувствую напряженные мышцы, ритм нашего дыхания, слышу стук наших сердец.Закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. И ведь подозреваю, что завтра мне будет больно.Но сейчас я живу.- О, боже, Кирилл Александрович! – выдыхаю, впиваясь ноготками в его спину.

Глава 29

Глава 29

- Доброе утро! – произносит его тетушка, врываясь на кухню, словно ураган. В ее руках по два пакета продуктов. Сама взмыленная, с растрепанными волосами, но с сияющими глазами. Замираю с чашкой кофе в руках, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец. Час от часу не легче! Как я могла про нее забыть! Кирилл бросает на меня взгляд и спешит ей на помощь, отбирая тяжелые пакеты. - Ну зачем ты? Сама таскаешь эту тяжесть? Есть же курьер! Или мне бы сказала. – Отчитывает ее мягко. Она в ответ лишь улыбается и бросает на меня любопытный взгляд. Мне хочется провалиться сквозь землю. - У меня приложение куда-то подевалось, телефон опять глючит, а тебя отвлекать не хотелось. – Пожимает плечами, раскладывая в холодильнике овощи. – Кофе сварили? - Да, сварили и уже уезжаем, пора на работу, - выдыхает он, торопливо и словно смущаясь, кивает мне: - Я буду ждать тебя в машине. Ты ведь недолго? - Нет. Я готова. - Волосы влажные, - замечает он, уже отходя к двери. – Высуши. Я подожду. Кивнув нам на прощание, он выходит, оставляя меня одну, точнее наедине с его тётушкой. Немею. А тетка уже крадется ближе. - И вот ты снова здесь! – улыбается широко. – Я рада. - Случайность на самом деле, - пытаюсь оправдаться зачем-то, и чувствую, как краска заливает лицо. - Это неважно, - отмахивается она. – Ты главное его ей не отдавай! Да он и не согласится на перемирие, - хмыкает. – Но бывшая его опомнилась, что такого золотого мужа потеряла, и теперь рвет и мечет. - Да? – мое лицо вытягивается против воли. Сердце делает болезненный кувырок. – А что она сделала? - Да вертихвостка! – уклончиво отвечает тетка, многозначительно подмигивая. – Ну давай беги, собирайся, не заставляй моего Кирюшу тебя ждать. Красавица! Она поворачивается к холодильнику, давая понять, что разговор окончен. Я стою еще секунду, потом пулей вылетаю из кухни. Ее слова «рвет и мечет» звонят в ушах, смешиваясь со сладким «красавица». *** Дорога до работы проходит в гнетущем молчании. Я сижу, уставившись в окно, но не вижу улиц. Зато я вижу в отражении его профиль – суровый и сосредоточенный. Он снова надел маску холодную маску директора. Словно ничего и не было. Словно эта ночь, его стоны, его шепот «ты моя» – всего лишь мираж. Я украдкой любуюсь им и тут же злюсь на себя. Дура, дура, дура! Он же мне прямо сказал: «без иллюзий». А я уже строю воздушные замки. Вот женщины! Как любим мы придумывать сказки и верить в них. И ведь я даже про вонючий развод позабыла! Все мысли вокруг него! А он просто мужчина, который провел ночь с женщиной. А я та самая женщина, которая по глупости начала влюбляться в своего босса. В запретного, раненого мужчину, у которого бывшая «рвет и мечет». - Ха! – выдыхаю вслух и немею. - Что смешного? – спрашивает, удивленно выгнув брови. - Ничего! – фыркаю. Он цокает, качая головой. - Ника, все в порядке? - Да, - отвечаю, слишком быстро, и снова отворачиваюсь к окну. Он ничего не говорит, просто включает музыку, из динамиков разливается веселая попса, что еще больше меня раздражает. Как он может быть таким спокойным?! *** - Я выйду за углом, - говорю, вспомнив смешки Лиды. - Почему? – спрашивает хрипло. Царапает меня, гад, своим голосом. Тембром. Вдыхаю воздух – его аромат! И отбиваю: - Не хочу слухов. А вы? Вам все равно? – почему-то чем ближе к офису, тем больше я нервничаю, превращаясь в фурию. Да и он снова вредный директор. - Не все равно. Но лучше выйди, да. Вот так просто. - М-м. – Тяну, кивая. - Что? Это неплохая идея. Или ты хочешь, чтобы вышел я? Садись за руль тогда! – смеется, удовлетворенный своей шуткой. - Не смешно. - И я о том же. – Хмыкает, успокоившись. – И все-таки что-то случилось? Скажи мне, Ника, не трепи нервы. - Я вам? – ахаю. - Ты – мне. – Соглашается. – Не люблю уговаривать и тем более что-то выпытывать! - Ладно. Ночью все было супер! А теперь…депрессия. – Жмурюсь и тут же добавляю: - Да ладно это женское! Забудьте. И его ответ расстраивает: - Хорошо. Уже забыл. Вот свинья! Кривлю губы, глядя в окно. - Выходи, - командует, паркуясь у бордюра. Он высаживает меня! Реально! Под морось дождя посреди утицы! А до офиса еще идти метров сто! Скрипнув зубами, выхожу из машины и иду следом, стуча каблуками по брусчатке. Мне бы пора одежду сменить, потому что эта видала виды! Смотрю по сторонам и украдкой нюхаю свои подмышки. Сносно. Для обслуживания такого директора – пойдет! К моменту, когда добираюсь до офиса и до своего места, уже устаю, а там еще и потрясение. День сегодня не мой! И вроде бы меня это не касается, мне бы сесть да делом заняться. Но я не на шутку нервничаю. К нему пришла его БЫВШАЯ! Жена! Про которую говорила с утра мне тетка! - Зачем она? – нападаю на Лиду пока сортирую входящие письма. - А я почем знаю. – Пожимает та плечами. – Ты его секретарь! – звучит с издевкой. Молчу. Пытаюсь сосредоточиться на работе – не хотелось бы получить от него нагоняй. А потом начинается ад. Пока в его кабинете торчит его бывшая жена, не могу спокойно работать, да я думать ни о чем не могу! Каждый нерв напряжен до предела. Я слышу приглушенные голоса за тяжелой дверью, и мое воображение рисует картины одну невыносимее другой. Она смеется? Она к нему прикасается? Она умоляет его вернуться? Зачем она пришла? Для чего? Чтобы вернуть его? Или что? А, впрочем, какая мне разница? Он мне никто. Такой же подлец, как и все. Мы договорились – одна ночь, таблетка от боли. Но меня просто разрывает изнутри от ревности? Горячей, едкой, бессильной ревности, которая сжигает все доводы разума дотла. О, боже. Дура! – ругаю сама себя, впиваясь ногтями в ладони. – Совсем спятила! Коллега Лидочка косится на меня, кривит губы, готовясь отпустить ядовитое замечание. - Молчи! – выкрикиваю, не желая слышать ее вопросы. Голос срывается, выдавая все мое смятение. – Просто, Лида, молчи. В этот момент дверь в кабинет открывается, и выходит его бывшая. Небрежно поправляет палантин, наброшенный поверх блузки, и бросает на меня оценивающий, слегка насмешливый взгляд. Будто знает что-то. Будто читает мои самые постыдные мысли. Она проходит мимо, оставляя за собой шлейф дорогих духов, которые теперь кажутся мне удушающими. Хапаю ртом воздух: - Да она не очень! Как он мог ее полюбить? - Вопрос риторический, - пожимает плечами Лида, и смотрит на меня насмешливо. Ну а я не выдерживаю! Адреналин ударяет в голову, и я вскакиваю с места и, даже не постучав в дверь, врываюсь в его кабинет.

Глава 30