📖 Читать книгу «Его выбор» онлайн

***

Какая-то мысль, неясная пока еще, ворочается где-то в глубине сознания, но я не могу никак ее сформулировать и лишь, когда мы спускаемся в кухню, так как я предлагаю вместе поесть, она вдруг вспыхивает.

– Он тебя не кусал, мам, да?

– Что? – не сразу понимает она, смотрит вопросительно.

– Отец? Он не укусил тебя? – уточняю, видя ее непонимающий взгляд. – Метку не поставил?

Она качает головой отрицательно, смотря куда-то в окно, и я тут же ругаю себя, зря я снова ей об этом напоминаю, ворошу прошлое. Но теперь я хотя бы знаю, что тогда произошло. Он-то понял, что она пара его, а ее предупредить забыл. И все же одно неясно – почему? Зачем было обрекать на насилие, если можно было сделать так, что она сама хотела бы большего, вопреки голосу разума?

В копилке с вопросами прибавилось, но на этот – ответ может дать только отец, а видеться с ним снова я вряд ли когда-либо захочу. И дело даже не в матери, хотя и в ней тоже… Ненавижу его. И окунутся снова в презрение, в эту высокомерность наглую… Нет уж, увольте. И будь у меня шанс – выбрать альтернативную какую-то вселенную, я бы вообще не хотела его знать, уж лучше лелеять образ выдуманный самой собою, чем знать такую правду. Мама права, я не должна была знать. Иногда, ведь и вправду неведение лучше. Не ложь, нет, именно неведение. Ведь она меня никогда не обманывала, придумывая, что он какой-то великий человек и умер героем, нет, просто вообще ничего о нем не говорила. И только я додумывала, что бросил нас, не захотел… как любой другой ребенок в похожей ситуации, просто считала себя нелюбимой и отвергнутой отцом. Хотя, наверное, так и есть. Потому что родительских чувств у него не было, ни в глазах, ни в словах и жестах, только ненависть.

Глава 23

Уже лежа в постели, не в своей – в кровати Макса, и вдыхая запах, присущий только ему и заставляющий что-то внутри меня трепетать, будто крылья бабочки щекочут изнутри, которым пропиталось все в этой комнате, а особенно подушка, я все никак не могла отделаться от чувства беспокойства за него. Где он пропадает? Шейн внятного ответа мне не дал, видимо, на то не было у него разрешения, но что я заметила так это то, что его отношение ко мне потеплело, Шейн больше не смотрел презрительно, скорее задумчиво, оценивающе, и главное – не приставал, будто и не он мне предлагал когда-то перепихнуться в кустах.

Мама ушла, а я к себе поднялась, но тут же вышла, посчитав единственно верным решением придти к Максу в комнату и дожидаться его прихода там.

Уставившись в потолок невидящим взором, я все прокручивала в голове слова сказанные мамой напоследок: «уверена ли я в своем решении остаться с Максом?». Я в ответ ей кивнула. Пока сама мысленно задавалась вопросом – куда мне бежать? Я ведь сама согласилась и на брак, и на все остальное. В постель к нему ложиться меня тоже никто не заставлял, все каким-то таким естественным было, на уровне химии что ли. Стоило ему ко мне дотронуться, как я уже плыла. Помешательство, наваждение… Не знаю, как это назвать. Так как пока я не понимала своих чувств к Максу, но одно отчетливо осознавала, после того как находилась взаперти чулане – что только его прихода и ждала, именно его хотела увидеть, потому что знала только он меня спасет, найдет выход. В тот момент только эта мысль не давала свихнуться, казалось так легко вручить ему власть над своей жизнью. Ведь, вряд ли меня ждало что-то хорошее с отцом, особенно зная уже, что он сделал с матерью. Наверное, именно этого добивается любой альфа. Веры в него безоговорочной. И я верила в Макса. Это не любовь, нет, это что-то совершенно другое…

В очередной раз зевнув, я прикрыла глаза на секунду, осознавая, что как бы я не храбрилась перед Максом и мамой стоило мне опуститься на подушки и полежать немного, как ощутила невероятную усталость. Силой заставляла держать глаза открытыми, надеясь дождаться прихода альфы, потому что беспокойный червячок гложил из-за его отсутствия, но удавалось с трудом, все-таки происходящее меня вымотало, не так физически, как морально. Слишком много на меня всего навалилось, потому не удивительно, что в скором времени беспокойный сон все-таки меня настигнул.

Не знаю, сколько времени я проспала, мечась по кровати и мучаясь ужасами, что преследовали меня, стоило отключиться. Отец снился, подворотня, рычание и кровь, образы были страшными, и они не отпускали, заставляя переживать их по кругу, наверное, я даже плакала и кричала, но никто меня не будил. Одна барахталась в вязкой жиже страхов.

Проснулась я от звуков голосов внизу, и чего-то, что заставило меня резко открыть глаза, выныривая из сна, наверное, это и есть плохое предчувствие. За окном уже давно было темно и ночь окончательно вступила в свои права, но нетронутая постель рядом со мной, говорила о том, что Макс так и не появился. Я поднялась с кровати и ступила на пол, утопая пальцами в ворсистом ковре, будто созданном для того, чтобы в него запускали конечности и, накинув на себя халат альфы, в котором тут же утонула, отправилась на звук, гонимая волнением за своего… мужа? Да, хоть и странно об этом думать в таком ключе, непривычна мне эта мысль, но он мой муж.

Чувствуя, как потеют ладони от волнения, и страх заполняет каждую клеточку души, я сжала ими ткань халата, пытаясь успокоиться. С ним ничего не могло случиться. Я в это не хочу верить. Он же непобедимый альфа. Самый сильный, быстрый в этом городе. С его волком не сравнится даже медведь, который по определению должен быть сильнее. Я не раз слышала восхищения Лизи о силе этого невыносимого оборотня, парой которого стать предначертала мне судьба. И хоть я не хотела для себя такой роли, никогда и не думала, что моя жизнь будет тесно связана с кем-то из «нелюдей», противится ей уже не было никакого смысла, особенно когда все во мне хочет другого. И волнение за него я тоже испытываю настоящее. Такое, что даже мороз пробегает по коже, когда, идя по коридору на голоса оживленные, мимо меня пробегает какая-то женщина, я ее не знаю, с полотенцами окровавленными. Внутри что-то болезненно сжимается, а после ухает куда-то вниз, когда я, замерев на пороге, вижу картину, которая только в фильмах… в боевиках каких-то, но не может быть на самом деле.

Я не была в этой части дома никогда, потому комната, похожая чем-то на больничную, для меня не знакома. Это я отмечаю так, вскользь, а сама перед собой смотрю, и даже пошевелиться не получается. Замерла, приросла к полу. Будто время остановилось в тот момент, когда я поймала его взгляд болью наполненный. А меня будто обухом по голове, хотя нет, не так – ножом в сердце от его еле различимого рыка – «уйди». Качаю головой отрицательно, и на негнущихся ногах приближаюсь к койке, возле которой уже знакомый мне врач стоит, говоря тихо Максу: «не двигайся». Я слышу, как в ответ альфа скалится, но покорно выполняет просьбу. Но мне преграждают путь, бета, как из под земли вырастает, я ведь и не видела его, только Макса…

– Идем, Мия, тебе нельзя здесь… – но я его перебиваю.

– Что значит нельзя? Он муж мой, и это я тебе говорю – не приближайся, – стреляю в него взглядом, и отталкиваю его зло, что удивительно получается, а после альфы взгляд снова ловлю неодобряющий. Ну и пусть, я здесь быть должна, а не в комнате отсиживаться.

Давя в себе панику и дрожь нервную усилием воли, к изголовью приближаюсь, чтобы врачу не мешать извлекать… пули.

– Почему без обезболивающего, в сознании? – шепчу еле слышно, видя, как шумно дышит альфа и губы сжимает, а сама руку его нахожу свободную и накрываю своей, а он мою ладошку в свою заключает и сжимает так, что даже вскрикнуть хочется, как же больно. Но он видимо и сам чувствует, что переборщил, потому ладонь свою разжимает, но я не одергиваю руку, наоборот, это кажется правильным – держать его ладонь.

Я думала мне никто не ответит, доктор занят, что даже кажется, что он не видит меня, вообще на мое присутствие не реагирует, не отвлекаясь от своего занятия. Но все же, именно он мне отвечает.

– Нельзя, если регенерация соединит пули с тканями, потом будет невозможно их достать.

Стараюсь не смотреть за руками врача, зрелище слишком страшное, а вот с губ Макса взгляд не свожу, видно, что ему больно, но он не жалуется, звука не издает, и все равно кровь вижу. Везде она мне кажется, даже подташнивают от вида ее, но я упрямо губы сжимаю, дышу медленно, через нос, чтобы не поддаться накатывающим волнам паники. С ним же все будет нормально, да? Регенерации оборотней можно только позавидовать, а кровь и вовсе имеет целебные свойства, если маму даже, вместе с препаратами, вылечила.

Кажется, что проходит вечность прежде чем доктор отрывается, а я ни на кого не обращаю внимания, отмечаю, что в комнату кто-то заходит и уходит, но мне все тенями кажутся, потому что только о мужчине перед собой думаю и сердце кровью обливается, особенно страшно становится в тот момент, когда Макс отключается, просто глаза закрывает, а у меня вся жизнь перед глазами… Побег мой, ненависть, злость на него и тепло… что чувствовала, когда обнимал нежно, водил по животу и страсть, что затмевала голос разума, после укуса его…

Он не может меня так просто оставить, не после того, как сделал все, чтобы я рядом с ним была. Как я буду одна? Он ведь рядом всегда, вдохнуть не давал спокойно, так мне казалось, а сейчас одна мысль, что без него останусь, дышать не дает, грудь до боли сжимается.

– Все хорошо будет, Мия, – слышу голос Шейна за спиной уверенный.

Откуда он здесь взялся? Давно за спиной стоит? Зачем он руку мою из ослабевших пальцев альфы забирает? Мне кричать хочется. Нет! Что может быть хорошо? Ничего не будет без него. Пытаюсь вывернуться из объятий его, но он зараза крепко меня держит, не отпускает.

– Отпусти, – мой голос похож на шипение.

Злюсь, что сделать ничего не могу. Макс не умрет! Не может! Паника затмевает рассудок, заставляет кусаться и дергаться в стальных тисках. Я не слышу слов успокоения, даже слова доктора пролетают где-то мимо меня, потому что шум в голове нарастает, сдавливая голову в тиски, а вид Макса измученного убивает. К нему хочется, лежать рядом с ним, боль всю его забрать, лишь бы жил, не уходил. И не знаю чье это желание, инстинктов, что связывает две половинки в пару истинную или мое личное, внутренне чувство, потому что перед глазами только темные точки пляшут. Не позволю умереть. Он меня не оставит.

Я чуть ли не вою, как собака побитая, от невозможности подойти ближе, зачем Шейн меня держит? Не пускает… К альфе хочу. Но тут происходит странное, мгновение и передо мной не тело мужчины лежит, а волка. Я успеваю заметить эти изменения, прежде чем ладонь мне на глаза опускается. Дергаюсь.