📖 Читать книгу «Его выбор» онлайн

– Ну, так что? – когда мы остановились возле лавки с мороженным спросил, еще и улыбнулся, как ни в чем не бывало. Будто это нормально вот так с ним прогуливаться за руку держась, а я плечами повела и отвернулась, но разве его это остановило? Ни капли. Вот же неуемный.

– Тогда сам выберу, – сказал решительно и… диву даюсь, но выбрал мое любимое – с орехами и шоколадом. Протянул мне, я и взяла под внимательными взглядами продавца и альфы.

Захотелось откусить сразу же, даже слюну сглотнула. Будет ли это с моей стороны правильно? Подумала. И так мороженного отчаянно захотелось. Лизнула, не сдержавшись, и зажмурилась. Не от удовольствия, нет, просто солнце своими лучами мне прямо в глаза… а я ведь вкуса любимого даже не ощутила, когда глаза открыла и с взглядом альфы встретилась обжигающим. И таким огнем по телу полоснуло, что мне показалось – одежда на мне враз воспламенилась, и я голая стою перед ним, как тогда… на поляне. Такой взгляд у него был голодный, обещающий. А ведь он не притрагивался ко мне больше, и не день прошел после той ночи, да и не два. Я даже почти расслабилась. А вот он – хищник, напомнил о себе сразу же, только и ждет, чтобы добыча в его руки попала и тогда… тогда можно делать с ней, что угодно. А разве уже не делал? Подсказало сознание, и тут же ехидно добавило. И тебе даже нравилось.

Щеки опалило смущением и я отвернулась, не выдержав, а мужчина за плечи обнял и шепнул на ухо.

– Домой? Или еще пройдемся?

Нет, уж – домой, покачала головой, хватило с меня прогулок.

Домой… так странно, а ведь он имел ввиду не мой дом, его. Я уже несколько дней в своем не появлялась, Макс ведь всегда был рядом и куда идти диктовал. Выбора-то у меня особо не было. Вряд ли бы отпустил, даже если бы попросила. Только замечала, как в комнате мне выделенной шкаф все пополнялся и пополнялся нарядами, но, что удивительно альфа меня практически не беспокоил, когда в комнате у себя оказывалась, и в постель не тащил – давал какую никакую, а свободу. На работе же снова становился серьезным и отстраненным начальником, и мне это даже нравилось, если может что-то нравиться в той апатии, в которой я пребывала. Но иногда мысль осознанная пролетала, что вот бы и я так умела абстрагироваться, как он – то холодным быть и сдержанным, то диким и не обузданным, а я не умела, к сожалению. Но вот приходили, когда домой альфа то на совместном просмотре фильма настаивал, то есть только в его присутствии, а у меня от его взгляда аппетит как-то резко пропадал. Я вяло ковырялась вилкой в пище, но Макс зорко следил чтобы ела хорошо, все настаивал: «ты же беременна». И я давилась, но ела, практически не чувствуя вкуса, как и мороженного сейчас. Хотя нет, вру, когда мы отошли от лавки и он, выпустив меня из объятий, отошел, так как с ним кто-то из прохожих захотел поговорить наедине, сполна насладилась любимым вкусом, потому что в спину смотреть его было намного проще, чем в глаза. Глаза его всегда смотрели с прищуром и укором в них, или же обжигали огненной лавой, а спина… спина безобидная, кажется… Крепкая, разве что, с четко очерченными мускулами, особенно, когда он вот так стоит в футболке и руки в карманы прячет. И тут же словила себя на мысли, что смотрю на него слишком пристально, а ведь его собеседник уже ушел, а он так и стоит – не оборачивается, будто специально дает мне возможность рассмотреть его всего и лишь, когда я отвернулась, одернув себя, снова подошел и руку мою себе заграбастал. И снова это его урчание, что иногда доносилось из его груди, гортанное такое, внутреннее, что даже мурашки по телу разбегались не то испуганно, не то… нет, второе исключено. Он ведь никто для меня, что бы ни говорил. И с жизнью такой и его присутствием в ней мне сложно смириться. Сбежать хочется. Сейчас же можно бежать?.. Мама не больна больше, они ее не обидят, а я… я ведь и сама смогу справиться. И только эта мысль возникла, как тут же разбилась о реальность. Найдет ведь, по запаху найдет, духи-то он исключил из средств гигиены, только своим кремами, да гелями для душа без запаха спонсирует, чтобы не перебивался мой естественный… И вряд ли мне поможет обильное обливание теми духами, что я раньше использовала, все равно ведь они не перебили мой аромат, потому как он учуял, и волк его тоже отозвался. Да и куда я побегу, без денег, без средств, одна? Я ведь никогда не была одна и даже в колледж, когда одноклассницы в другой город собирались, отказалась ехать, у нас в городе поступила, с мамой все быть хотела. Мамина дочь. Домашняя. Не проживу одна. И не знаю, чья это была мысль, моя или ее, но я всегда от нее зависела, к мнению ее прислушивалась, к словам, но вот оно как оказалось – мнение-то ее переменчивое, а мое так и осталось при мне. Лучше бы была более пластичной, верткой, может, и страдать бы не пришлось, и в альфе бы плюсы нашла, а то я хоть и понимаю умом, что пытается он как человек, обычными методами, но все внутри противится этому. Глухое отторжение к его действиям и оборона личного пространства бесконечная, в которое он упорно влезает, то касаясь ненароком, то в волосы зарываясь, то как сейчас за руку…

– Мы завтра на работу не идем, – уже оказавшись в доме, проговорил альфа, а ведь я уже почти понадеялась, что мне удастся сбежать к себе в комнату, когда я оставалась там одна – он меня не беспокоил.

Удивленно обернулась, не в привычке Макса брать выходные, мне вообще кажется, он постоянно работает. Не важно выходной это день или будний.

– Почему? – спросила аккуратно, чувствуя подвох, он ведь про отпуск что-то говорил, когда мы домой шли, но я не особо вслушивалась.

– Съездим на несколько деньков в одно место, тебе там должно понравится, – улыбаясь ответил, а я замерла. Ехать никуда не хотелось.

– Маму завтра выписывают, я не могу.

– Я ее уже предупредил, – покачал головой он, – она знает, что тебя не будет.

Когда только успел? Подумала, но вслух другое сказала.

– Я не хочу. Можно я не поеду? – опустила взгляд вниз, не хотела смотреть в его ожидающие глаза, будили они что-то во мне – неправильное, когда вот так смотрел.

Послышался стук, будто что-то упало, и я вздрогнула, испуганно подняв голову, а мужчина вмиг рядом оказался, молниеносно, и за плечи руками своими… заставляя смотреть на него, я так и не увидела, что упало, только в глаза его меняющиеся смотрела, и будто в омут проваливалась.

– Что, – его голос не был больше человеческим, – мне сделать, чтобы ты перестала?

А я… я испугалась, особенно, когда клыки мелькнули во рту звериные, напоминая, что он не человек, но мужчина не дал развиться панике в полной мере, вышиб весь воздух из груди, прикасаясь к моим губам своими. Я попыталась вывернуться из его объятий вяло – не получилось, а он… Он проник языком в мой рот, когда сказать что-то хотела, попросить отпустить, и к моему языку коснулся, а меня словно обожгло, будто он клеймо принадлежности им поставил и… где-то внизу живота дрогнуло, раскрываясь навстречу. Будто что-то во мне отчаянно отзывалось на него, слышало его мольбы, слова, что между поцелуями неразборчиво… Звучали не человеческим рыком – «одержим, безумен, голоден по тебе», когда кофту на мне приподнимал и грудь мою своими ладонями накрывал…

А я… Ну почему не отталкивала? Почему даже мысли такой не возникло? Будто туманом все мысли – вязким, порочным, сметающим барьеры, заставляющим выгибаться навстречу и млеть от его прикосновений к голой коже. Сумасшествие какое-то. Иначе как объяснить мои губы на его просьбы молчаливые отвечающие со всем пылом?..

От взгляда его звериного, куда-то в самые потаенные недра души моей, все загорается каким-то жутким огнем и пылает с такой силой, что даже хочется просить, умолять – «не останавливайся». Будто это не я – другой кто-то, так, во всяком случае, мне кажется или это реальность какая-то извращенная?.. Но не отменить того, что я ощущаю сейчас, не отменить. Чувствую, как барьеры выстроенные рассыпаются в мелкую крошку под его напором и той химией, что между нами.

Руки нежные, слова хрипло, куда-то в шею, и прикосновения, как разряды, сводят с ума. Макс подхватывает меня под попу ладонями и к стене прижимает, а я за плечи его цепляюсь и ловлю его губы своими жадными. Юбка уже где-то на уровне талии, но мне не до нее, только звук разрываемых трусиков отмечаю в этой какофонии звуков наших дыханий и стонов. Но неважно это сейчас, нет, даже не паникую, не противлюсь происходящему, только руки его важны, губы и прикосновения жаждущие, после я обязательно пожалею, но это будет после этого сумасшествия.

Долгожданное вторжение, и вот я соединена с ним в одно целое, и такая эйфория от этого. Блаженство в каждой клеточке. Толчок во мне решительный, мощный и движения быстрые, нетерпеливые.

– Как же я скучал, девочка, – прикусывает ухо своими зубами, легонько почти не ощутимо, а я на волнах неги и блаженства качаюсь, принимая его в себя, поддаваясь навстречу, как могу в этом положении.

– Люблю тебя, маленькая, – и крышу сносит обоим, я так и вовсе выпадаю из реальности.

Где-то в другом мире нахожусь, где так теплы его объятья и шепот приятен успокаивающий. Несет меня куда-то, но я лишь жмурюсь удовлетворенно и в его отчего-то голую грудь щекой прижимаюсь. И вот уже шелковые простыни холодят разгоряченное тело, вяло отмечаю, что не в своей комнате, но панике не дает развиться чувство удовлетворения и внутреннее какое-то ощущение правильности, будто, так и должно быть всегда – чтобы он обнимал трепетно и живот поглаживал. Плоский еще пока что…

Мы не обсуждаем, что это было только что, я в потолок смотрю, пытаясь придти в себя, а мужчина, так и чувствую, на меня. Я ведь сама хотела? Да? Так почему такое смятение ощущаю? Будто не могу поверить до конца, что это я все сама. Сама дала ему добро, когда ответила, а ведь могла оттолкнуть, но почему же тогда не оттолкнула? А сейчас бежать к себе уже не имеет смысла, это было бы некрасиво по отношению… да, даже к самой себе – пора отвечать за свои поступки, Мия, даю себе мысленное наставление. Разве тебе было плохо? Рвал глотку и убивал? Как все звери. Нет. Ничего такого. Только страсть огненная и голод желания. Он ведь добивался по своему, это тебе все мало. Ехидничает вредный голос в голове.

Но тут происходит такое, что вмиг разрядом тока бьет по сознанию. В тишине комнаты раздается тихое такое, едва слышимое – «мамочка», или это не комнате – в голове? Заставляя меня замереть на месте и не веряще, а после испуганно озираться на мужчину, у которого даже рука дергается на моем животе. Неужели и он услышал голос детский, нерешительный?

– Здесь никого, но ты слышал?

– Да, – кивает, с такой мечтательной улыбкой на лице, что сердце екает, а затем притягивает меня к себе, в объятья крепкие заключая, и тихо на ушко мне выдыхает, – спасибо, тебе.

А у меня даже слезы на глаза отчего-то наворачиваются. Не может быть! Или может? Это был мой ребенок, только что в голове, да?