📖 Читать книгу «Его выбор» онлайн

Почти невесомые касания, одними лишь подушечками пальцев к тугим горошинам сосков, легкие покусывания, где-то в области укуса на шее, ставшим слишком горячим и болезненным – закручивают узел внизу живота. Шершавый язык облизывает пульсирующее место на шее, как какую-то сладость, а пружина, где-то внутри меня, снова сжимается, отзываясь на его действия, заставляя сжимать ноги, в попытке унять эту болезненную пульсацию между ног. Мужчина, будто видя мою реакцию, ухмыляется. Так и вижу его ухмылку в шею, чувствую, и это почти заставляет вынырнуть из вязкого тумана, чтобы возмутиться, что-то сказать, но получается только неясный хрип, что вырывается из моего горла, когда его рука опускается между ног. Легкие поглаживания разжигают пламя, что пульсирует болью внутри моего естества, заставляя поддаваться вперед и тихо скулить от вполне реальной боли от недостачи чего-то, что кажется таким важным в этот момент. Его понимающий взгляд и мой просящий чего-то встречаются. Я больше не хочу, чтобы он меня отпускал, не хочу сопротивляться, только поддаваться его рукам и прикосновениям, чтобы продлить агонию, в которую превращается пытка его руками. Тело горит, как в огне, а между ног и вовсе пылает.

Мне не хватает воздуха, кажется, что он покинул легкие, в тот момент, когда его палец медленно и беспрепятственно, благодаря обильной смазке, проникает внутрь. Я почти теряю сознание, когда он делает внутри меня первый толчок. Мужчина рычит что-то вроде – «к черту», и поднимает меня в сидячее положение, так что моя спина, когда я откидываюсь на него не в силах удержаться в таком положении, соприкасается с его кожей, что тоже, кажется, пылает. Чувствую, как что-то твердое упирается между ног, и тут же неясный страх, прогоняет возбуждение, пытается достучаться до голоса разума, но жар и неясная боль между ног слишком велика. Тело просит чего-то, хочет заполнить пустоту внутри, что превращается в зияющую дыру с промедлением мужчины, и сознание сдается этой боли, которую так хочется остановить.

Меня охватывает дрожь предвкушения, пока мужчина медлит, почему-то, только подушечки пальцев играют с завитками волос между ног. Я зажмуриваюсь и произношу то, что ставит окончательную точку в этой истории.

– Пожалуйста, – мой голос похож на писк, слишком жалобный.

Мужчина издает утробный рык и, захватывая кожу на шее и прикусывая ее, делает первый, беспрепятственный, толчок. Боль взрывается фейерверками в том месте, где наши тела соединяется, но после оказывается сменена другой – на шее. Я даже чувствую, как зубы альфы впиваются в нежную кожу, снова разрывая ее. Будет рана, отмечает сознание. А мужчина тем временем делает еще один толчок внутри меня. Острые чувства вновь вспыхивают огнем, концентрируясь внизу, и разгораются с новой силой, когда он шумно дыша, разжимает свою хватку на шее, зализывая пылающее место и начиная медленно двигаться внутри меня.

Мое сознание не здесь, точно, не здесь, потому что я не могу поддаваться его толчкам, не могу желать, чтобы он двигался быстрее, даже не смотря на боль, что охватывает каждую частичку тела. Нет, это не я, кто-то другой. Макс, толкается внутрь меня снова и снова, но кажется так медленно, что это невыносимо терпеть, а затем наклоняет меня вперед. Мои глаза распахиваются, и взгляд перемещается на землю под нами, хочется прилечь на траву, чтобы она приняла меня в свои холодные объятья. Слишком пылает кожа от путешествующих рук, сжимающих соски, бедра, посылая разряды тока по коже, что заставляют гореть ее еще больше. А мужчина будто слышит мою молчаливую просьбу, выходит из меня, чем вызывает жалобный скулеж из моей… да, моей груди, от потери. Хочу его внутри себя, сейчас же, с ним больно, а без него и вовсе невыносимо, это слишком для меня одной.

– Сейчас, девочка, сейчас, – слышу его тихий шепот, пока он опускает меня на холодную траву под нами, а я даже двигаться не могу, так и остаюсь лежать на животе, только голову в бок поворачиваю, ощущая холодные прикосновения земли, что приветливо принимает меня в свои объятья, холодя кожу. Это бы должно было вернуть мне рассудок, но нет – не возвращает. Между ног все горит огнем и пульсирует, меня бросает в пот и я всхлипываю от недостачи такого важного внутри себя присутствия. Неважно, что все происходящее неправильно, страха нет, только желание уменьшить боль, что сможет сделать только он своими движениями внутри меня. Сжимаюсь вся от настолько сильного пульсирования между ног, что дрожь охватывает тело, и вздрагиваю, когда альфа накрывает мое тело своим, разжигая новый огонь своей горячей кожей, прикосновение к которой заставляет скулить. Я даже оттопыриваю попку, чувствуя между ног его готовый член, инстинктивно стремясь погасить пожар, уменьшить боль, а тело знает, что нужно делать, насаживаясь на его огненное орудие, что в этой позе еще больше растягивает, делая ощущения только острее. Охаю от наполненности и острой боли, что распространяются по позвоночнику впиваясь в кожу острыми шипами, но не она меня сейчас беспокоит, а то, что огонь между ног не утихает только еще больше разгорается и лишь, когда мужчина начинает двигаться внутри меня, снова прихватывая кожу на шее зубами, превращается в что-то другое, настолько яркое, что кажется я вижу солнце ночью, что своими обжигающими лучами обнимает меня, как свое самое любимое дитя. Мужчина подгибает мои колени, управляя мной, как безвольной марионеткой, коей я и являюсь, не в силах даже нормально шевелиться, делая меня еще более открытой для его проникновения. Двигается яростно, мощно, быстро, во всю длину входя и растягивая под свой размер, а перед глазами пляшут мелкие точки звезд других миров. Я всхлипываю от боли внутри и острого наслаждения, что приносит его проникновение под новым углом, когда мужчина приподнимает мою попу, делая ощущения такими острыми, что тело молит о разрядке, но ее нет. И лишь, когда слышится вой возле уха, которому где-то вдалеке снова вторят похожие – животные, которые до моего сознания доносятся, как сквозь вату, а мужчина мелко вздрагивает, делая последний толчок и выстреливая своим горячим семенем, возбухая внутри меня и растягивая еще больше под свой новый размер, взрываюсь. Пружина выстреливает резко, взрываясь тысячами звезд разом, ослепляя новой вселенной. Немой крик поглощен хрипом из-за пересохших голосовых связок, даже слезы выступают на глазах от сильного чувства, что наполняет внутренности. Я чувствую соленую влагу на губах и, когда открываю затуманенные глаза, вижу, как капля слезы опускается на траву.Макс вжимается в мое вздрагивающее тело, как под действием разряда тока, накрывая своим, уже не таким горячим, и слизывает влагу со щеки. Шершавым языком проходится по ней, что-то тихо шепча на ухо. Значения слов я не понимаю, вообще ничего не осознаю, пока мелко вздрагиваю от пережитого.

Мужчина же, так и не выходя из меня, переворачивает нас, так и соединенных, на спину, и я оказываюсь лежащей уже не на траве, а на нем. Внутри меня какая-то правильная наполненность, не приносящая сейчас дискомфорт, наоборот, распространяющая мягкие волны неги, что так желанна после смеси боли и наслаждения. Альфа держит крепко, обвив меня своими мощными руками, не отпускает, а я, откинувшись на него, смотрю вверх, снова отмечая насколько близка луна, что сейчас завораживает своим присутствием над нами. Только возьми протяни руку и сможешь дотронуться, ощутить ее холодное прикосновение, но сил нет, глаза то и дело закрываются.

– Она твоя, Мия, – хриплый шепот на ухо, все же достукивается до моего сознания и я киваю, закрывая глаза и расслабляясь в его объятьях.

Не совсем понимаю о чем он, но подсознательно все же осознаю то, что моя жизнь больше не будет прежней, тому молчаливый свидетель она – предательница луна, что сделала безумным не только его, но и меня.

Глава 11

Я никогда не была верующей в Бога, мама не прививала мне веру, как делали с остальными детьми, хотя не раз и не два в наши двери звонили представители веры, что звали в свои приходы, но мама все время заявляла – «шарлатаны, обманщики». Тогда еще, я была слишком маленькой, чтобы понимать, а после уже думала, как она, видимо на это влияло ее отношение, да и спустя какое-то время тому появилось подтверждение в виде новых существ. Когда во всеуслышание заявили о появлении оборотней, тогда-то и пришел страх вместе с осознанием, что даже существуй Бог, во, что я никогда не верила, он нас покинул. Разве оборотни его дети? Как люди, например. Нет. Оборотни не подходили ни под одну теорию и писание они были вне законов и теорем, просто фантастические какие-то существа, что теперь стали жить среди нас. Скрытные, об обществе оборотней только и ходили домыслы и легенды, со звериными повадками, они внушали здоровое опасение. А мама, когда впервые объявили об оборотнях, и вовсе заявляла строго, чтобы я держалась подальше от нелюдей. Да, можно обвинить нас в расизме, согласна, но когда вечером идешь домой и слышишь рычание за углом, а после крик, это рычание преследует тебя во снах, на форумах, кишащих различными зверствами, кажется, что и тебя за углом поджидают такие же злоключения. И страшно выйти вечером на улицу, чтобы не стать жертвой. Мне было четырнадцать, но, когда я бежала подальше от того переулка, где происходило что-то странное, животный ужас гнал меня вперед. Я даже маме побоялась рассказать, почему-то думалось, что меня заметили, услышали, обратили внимание, потому что звериные глаза, что посмотрели на меня тогда осмысленно, я помню, как сейчас. Только их, по сути, и помню, остальное как-то смазалось, вот и считала, что если бы рассказала маме, то получила бы нагоняй. Ведь сколько раз она мне говорила не задерживаться после школы с подружками, а идти прямиком домой. После того случая я и вправду слушалась, но иногда случались форс-мажоры, и то ли из-за страха и разбушевавшихся нервов, то ли потому что и вправду за каждым углом сидели звери, мне всегда вечерами слышалось рычание, то самое, что однажды.

Иррациональный страх, без подтверждения, он всегда присутствовал в моей душе. Я не могла спокойно смотреть передачи, где награждали оборотней за заслуги, мне хотелось кричать – разве вы не видите, что они звери? Но кто слышал мой тихий крик? Никто. Потому-то я и боялась, ужасно боялась этих иных, быть может, будь я верующей я бы молилась, чтобы никогда с ними не встречаться, но я не была, потому просто избегала их общества. И вот теперь, ни что иное как насмешка судьбы над людьми, что не хотели иметь ничего общего со зверями, теперь не только живут с ними, но и работают на них. Даже маме уже неизвестно кто будет делать операцию – человек или зверь, слишком смешались они здесь. Я всегда была впечатлительной, и тот случай в переулке только подогревался новой информацией в интернете, что я находила, делая меня боязливой, запуганной, серой мышью, что пряталась в своей маленькой норе от кота. Да только кот всегда найдет свою добычу, если того захочет. Меня тоже нашел, и то чего я боялась, случилось, хотя конечно, не этого я… ведь даже подумать не могла, что со мной может такое произойти, потому как ждала от оборотней страшной смерти, а не того, что мне подготовили…

Что может быть хуже понимания, что от тебя ровным счетом ничего не зависит? А ты ничем не отличаешься от зверя, в объятьях которого засыпаешь, как ручной зверек, после соития. Ничего. Это и есть самое худшее. Ведь после первого проникновения в святая святых в своей жизни, вовсе не нежного, а полного боли, ты вместо того, чтобы плакать, брыкаться, уворачиваться от нежеланных рук, превращаешься в похотливую самку. Что умирает без твердой тяжести внутри, и только двигаешься в унисон с мужчиной, чтобы достичь желанной разрядки, пока голос разума спит в отключке. От понимания ситуации боль разливается в груди, ощутимая такая – настоящая, и придавливает к земле невыносимой тяжестью вместе с обрушившейся правдой. Мне понравилось со зверем, хотелось слышать его рычание за спиной, подставлять беззащитную шею для его клыков или зубов, что вспарывали кожу. И да было больно, но не страшно, наоборот желанно настолько, что все внутри вскипало от нужды, лишь бы это не прекращалось.

И почему засыпая, мелькнула почти осознанная мысль, что это не конец и мужчина не остановится на начатом ночью? Почему даже она не испугала в тот момент? А, наоборот, внутри все замерло в ожидании продолжения. Это было не нормально, слишком нереально. И скажи мне кто-то, что я буду просить оборотня взять меня на грязной траве, даже не думая о том, что это первый раз, а я в свой первый хотела: свечи, романтику, красивую музыку, что звучала бы фоном, пока любимый мужчина покрывал бы поцелуями мою нежную кожу, но вместо этого другое… Поцелуи, похожие на укусы, прикосновения, что оставляют ожоги на коже, и огненное пламя внутри, болезненное и в тоже время фантастическое.

Сон, как рукой сняло, когда солнечный луч, слишком настойчиво защекотал нос и глаза, заставляя жмуриться и прятаться от него. Морщась от такого наглого нарушителя моего спокойствия и открыв глаза, я поняла, что нахожусь в той самой комнате, что выделил мне альфа. Поднесла ладонь к глазам, чтобы протереть их после сна, и увидела под ногтями грязь. В тот же момент на меня обрушились воспоминания прошлой ночи и моего постыдного поведения, а между ног отозвалось тягучей болью, напоминая, что сексуальный опыт, если его можно так назвать, мне не приснился.

О мужчине думать не хотелось, он, как и любой другой на его месте, воспользовался тем, что и так плыло в его руки. Я сама просила о большем. Сама. Помню это слишком отчетливо. Лучше бы забыла… Правда. А ведь я думала, что это последний вечер в его обществе. Прием, который мне просто нужно вытерпеть, потому что у него полно информации, что может уничтожить не только мою жизнь, но и самого дорого мне человека, а все оказалось наоборот. Прием только начало.

Что значило его – «добро пожаловать в семью»? В какую такую семью? Я не могу быть его парой, просто не могу. О парах оборотней в сети было слишком мало информации, но если я не ошибаюсь это что-то вроде спутницы волка. И как я могу быть ею если я человек? Все внутри замерло, а после с удвоенной силой застучало, ускоряя сердцебиение. Он меня не отпустит. Нет. Особенно, если считает меня своей парой. Не позволит уйти, почему-то была уверена, что найдет способ, чтобы задержать меня, быть может, начнет шантажировать, а может, придумает что-то другое…

Но я и подумать не могла, что задержу себя здесь сама, потому что стоило мне пошевелиться, в попытке встать, как между ног все стянуло, а внизу живота снова потяжелело. Нет, только не это, мелькнула беспокойная мысль, пока я пыталась справиться с этими ощущениями. Сжимая ноги, напрягая внутренние мышцы, что пульсировали и болели после проведенной ночи, но… но требовали продолжения.

Я зажмурилась и, закусив губу, пыталась привести дыхание в норму, но ничего не получалось. Рука сама, как во сне, потому что такое могло только там и происходить, но точно не наяву, опустилась между ног, а пальцы зарылись во влажные завитки, растирая влагу. Прикосновение отзывалась болью, я всхлипнула от острой потребности чего-то большего и заскулила от колющего чувства, что распространилось по телу.

Сознание не было повернуто дымкой, как ночью, когда я вообще не осознавала ничего, превратившись в безвольную куклу, на радость альфе, что этим воспользовался по полной. Нет. Я понимала, что происходит, и после секса ночью, уже осознавала, чего хочет тело, но не могла объяснить это. Как, после всего, что было, я снова могла хотеть? Как вообще это возможно? Я толком не поспала, даже не помню, как вырубилась, но явно спала недолго, потому что чувствовала себя невероятно разбитой и сонной. И вот уже снова хочу продолжения… этого просто не может быть. Это не я.

Я даже в душ не смогла дойти, попытавшись встать и направиться в ванную в попытке унять пульсацию между ног, чтобы вернуть свое тело себе холодной водой, так и упала, сделав всего несколько шагов, скрючившись в позе эмбриона, дрожа всем телом на ковре возле кровати. Боль внутри была такая, что мне казалось она выжигает все на свое пути, даже голос разума, потому что когда открылась дверь и я увидела приближающиеся ко мне туфли мужчины, ухватилась за ногу, как за спасительный круг и сквозь слезы умоляла его… умоляла это прекратить. В этот момент сознание отключилось, уйдя куда-то очень далеко, а я вновь превратилась в похотливую самку, что умирала без него и его прикосновений.

Мужчина наклонился надо мной и провел по голой спине рукой, а меня тут же выгнуло дугой, в попытке дотянуться до его руки. Я телом уже не управляла, потому что будь это я, я бы билась в истерике, но точно не ластилась в поиске прикосновений. А когда мужчина провел по одному полушарию попы, я дернулась в попытке сдвинуть его руку ниже, потому что других ласк жаждало мое тело… Ниже, намного ниже, где все тянуло и пульсировало. И мне удалось достигнуть желаемого, горячая ладонь дотронулась до влажных завитков, правда лишь мимолетно, и этот факт заставил меня заскулить от разочарования. Что он думал об этом? Видел ли он мою агонию? Понимал ли, в чем я нуждаюсь? И его промедление заставляло обиженно всхлипывать, разве он не видит, как мне больно? Почему не двигается? Не накрывает мое тело своим, не входит в меня, как ночью? Этого же он хотел? Этого добивался? Меня трясло всем телом от почти невыносимой потребности, но вряд ли я могла объяснить, что хочу, только и шептала: «пожалуйста». Тогда же была подхвачена одной рукой, как какой-то легкий котенок, и опущена на кровать. Сил перевернуться на спину не было, я так и осталась лежать, как упала, подрагивая всем телом от нетерпения. А в сознании только билась мысль: «ну же, быстрее, пожалуйста».

В том состоянии, что я была меня мог взять любой, так как я даже лица не видела, из-за слез, только ноги, одетые в брюки, и вычищенные до блеска туфли, но все же интуитивно я знала, что он… альфа. Возможно, по запаху, а может быть, по тому, что я всегда знаю, что это он, просто чувствуя его присутствие рядом.

Слушая, как шуршит снимаемая одежда, как отлетает куда-то в сторону ремень, громко падая на пол, я только закусывала губу, сжимаясь, в попытке унять пульсацию между ног, больше не думала ни о чем, только о том, чтобы он быстрее разделся и накрыл меня своей тяжестью. А когда его руки приподняли мою попу и подвинули ближе к себе, я громко всхлипнула и сама дернулась навстречу к нему. Мужчина не медлил, как я и хотела, вошел одним резким толчком на всю длину, а внутри меня все взрывается от разряда тока, что проходит по всем окончаниям. Я оголенный провод, одно только прикосновение и разряды тока проходят сквозь меня на полную мощь. Громко вскрикиваю от наполненности, даже глаза закатываются от разрядов, что проходят по позвоночнику, вместе с его проникновением, и в тот же момент на смену боли приходит нарастающее, с каждым его толчком внутри, наслаждение.

Я всхлипываю от переполняющих меня чувств, утопая в неописуемом экстазе, что обрушиваются на меня миллионами осколков, в которые превращены все мои чувства. Распадаюсь на части, когда внутри меня выплескивается горячее семя мужчины, и увеличившийся в размерах член, не позволяет ему вытекать из меня. На волнах блаженства качаюсь, пока все внутри подрагивает. Нет мыслей вообще, только наслаждение и чувство правильности происходящего.

– Моя нетерпеливая, – слышу шепот на ухо, пока мужчина успокаивающе поглаживает меня по спине. И только сейчас окончательно, можно сказать разумно, осознаю, что это никто иной, как альфа. Инстинктивно, где-то внутри себя, я, конечно, понимала, что это он. Альфа и пахнет по-особенному, и туфли я его знаю, но когда возможность связно мыслить возвращается, понимание того, что могла даже не заметить кого-то другого, похоть застилала глаза настолько, что я была превращена в похотливое животное, и это осознание обрушивается невыносимой тяжестью, заставляя ругать себя всеми словами, что только знаю. Хотя, я себя, конечно, накручиваю, ведь никого другого я не хотела, только его… чтобы его руки, его член, его прикосновения… но мысль, что это все неправильно, не дает покоя. Как я могла вообще? Как? Может, это какое-то отравление? Но я никогда не слышала, чтобы можно было из девственницы, которая всегда сторонилась мужчин, превратиться в нимфоманку. И все же, хоть и груз, ненормальной сексуальной озабоченности, давит на плечи, я чувствую облегчение, что это альфа был рядом, а не кто-то другой. Не представляю, чтобы я делала будь это кто-то другой, будь это чьи-то чужие прикосновения… Пусть он и зверь, пусть ночью у нас было какое-то совместное помешательство, что продолжилось сейчас, но я бы не хотела, чтобы иной мужчина вот так ко мне прикасался. Не знаю почему, не могу объяснить, но в данный момент просто не представляю на себе чужие руки, слишком хорошо чувствую себя сейчас в его объятьях. Что-то внутри подсказывает, что так не должно быть, что я не должна спокойно лежать рядом с альфой, но почему-то сопротивляться не хочется, наоборот, кажется, будто все происходящее правильно. Будто так и должно быть.

Спустя какое-то время член внутри меня уменьшается и легко выскальзывает, а я лежу, не шевелясь, пытаясь придти в себя, и осознать, что физиология у оборотней отличается от людей, вряд ли у человеческих мужчин тоже самое происходит в конце полового акта. Додумать мысль не получается, что-то постоянно ускользает, очень важное. А еще я оказываюсь сбита столку нежными прикосновениями к лицу. Будто… будто Макс что-то чувствует ко мне очень сильное, полное нежности, но поверить в это слишком сложно после всего, практически нереально.

Альфа внимательно вглядывается в мое лицо, пока я прячу взгляд от неловкости из-за такого пристального внимания, а затем вздыхает как-то слишком тяжело и подхватывает меня на руки. Я взвизгиваю, испугавшись перемещения, но Макс успокаивает, улыбаясь мне в ухо и шепча: «только помоемся». Заходит в ванную, так и держа меня на руках, а я даже не вырываюсь, чувствую себя еще более разбитой, чем до этого, даже шевелиться не хочется, да и при движении внутри все начинает ныть от болезненных ощущений. Мужчина включает горячую воду и закрывает ванную, чтобы та набиралась, а затем опускает меня в нее, очень аккуратно, заботливо. Я же морщусь от того, что меня сажают в нее. Боль между ног напоминает о себе, острыми иголками впиваясь в сознание и прогоняя сонливость.

– Что со мной? – вместо голоса еле слышное хрипение.